«На собственной научно-технологической базе»: как в России создаются и совершенствуются передовые военные разработки
Россия перевооружается. И это уже не просто громкие заявления, а конкретные результаты, которые можно потрогать (ну, или увидеть на испытаниях). Президент Владимир Путин на встрече с выпускниками военных вузов 23 июня выдал порцию цифр и фактов, которые заставляют остановиться и пересмотреть свои представления о состоянии нашей «оборонки». Говорят, что за прошлый год в боевых условиях «обкатали» более 1000 образцов новой техники. Это вам не теория. Это жесткая практика.
Но что стоит за этими цифрами? Давайте разберемся без пафоса и казенных фраз. Я проанализировал последние полгода — и нашел три главных вектора, по которым Россия делает рывок. Вектора, которые меняют правила игры.
«Сармат»: не просто ракета, а аргумент
Самая громкая новость — успешные испытания «Сармата» в мае. Это не просто замена старому «Воеводе». Это принципиально другой уровень. Цифры, которые приводит президент, впечатляют: дальность полета — свыше 35 000 км. Это значит, что траекторию можно строить через любой полюс. И главное — суммарная мощность боезаряда в четыре раза превышает мощность самого мощного западного аналога. Четыре раза!
В чем суть? «Сармат» — это не баллистическая ракета в классическом понимании. Он может лететь по суборбитальной траектории. Это значит, что он не просто падает сверху, а заходит на цель с неожиданной стороны. Системы ПРО, заточенные на баллистику, против него бессильны. Это как если бы боксер всю жизнь готовился к прямому удару, а противник начал бить с разворота. Ожидается, что уже в конце этого года комплекс заступит на боевое дежурство. Не на полигоне, а в шахте.
Су-57: от одиночки к лидеру группы
Второй важный момент — авиация. В мае впервые взлетел двухместный Су-57. На первый взгляд, мелочь. Но за этим стоит огромный шаг вперед. Одно место — пилот. Второе — оператор боевого управления.
Раньше Су-57 был грозным, но одиноким охотником. Теперь он становится командиром звена. Он может управлять роем беспилотников, координировать атаку и одновременно вести разведку. Недавно я заметил интересную деталь: на форумах военных энтузиастов спорят, что главное в Су-57 — это стелс. Но я думаю, что стелс — это вчерашний день. Главное — это ситуационная осведомленность и возможность управлять боем. Способность видеть всё и оставаться невидимым. Именно это делает его лучшим в своем классе, как выразился президент. И контракты на экспорт Су-57Э это подтверждают — наши партнеры голосуют рублем.
Дроны и связь: «Рассвет» и «Калашников» на передовой
Третий блок, который часто остается в тени ракет и истребителей, — это связь и беспилотники. И здесь произошел, пожалуй, самый показательный сдвиг. Спутниковая группировка «Рассвет» (первые 16 спутников вывели в марте) — это не абстрактный «интернет для всех». Это, в первую очередь, связь для армии. В зоне СВО она уже используется для управления дронами.
Почему это важно? Потому что FPV-дрон без связи — это просто дорогая игрушка. А связь через низкоорбитальные спутники делает управление беспилотником стабильным и неуязвимым для глушения на огромных расстояниях. Параллельно концерн «Калашников» представил новые ударные комплексы — РУС-ПЭ и КУБ-10МЭ. И это не лабораторные образцы. Они созданы с учетом реального опыта боев. Производители сами говорят: «прошли проверку в зоне СВО». Это значит, что инженеры сидят в одном окопе с солдатами, слушают их и сразу же вносят правки в конструкцию. Раньше на такой цикл уходили годы. Сейчас — недели.
Мое мнение: качество — это количество
Эксперты, с которыми общались журналисты, правы. Главная проблема сейчас — не в том, что у нас нет технологий. Они есть. Главное — это объемы производства. Можно иметь лучший в мире «Сармат», но если он один, это не гарантия безопасности. Нужны десятки и сотни. То же самое с дронами.
Россия сделала качественный скачок. Мы перешли на гиперзвук второго поколения, научились делать неуязвимые ракеты и «умные» самолеты. Но чтобы этот скачок закрепить, нужно наладить конвейер. И судя по заявлениям президента о «ритмичном финансировании» и «стабильной экономике», этот процесс запущен. Слова «оперативная обратная связь» между фронтом и заводом — это не метафора. Это и есть формула нашей безопасности на ближайшие десятилетия.
