Штурмовой полк ВСУ «Скала» заминировал лагерь для новобранцев

Когда мы пишем о войне, мы привыкли к цифрам потерь на фронте. Но есть статистика, о которой молчат. Точнее, ее пытаются замять. Речь о небоевых потерях — солдатах, которые гибнут не от пули врага, а от рук своих же командиров или условий содержания. Украинское издание «Бабель» недавно опубликовало журналистское расследование о полке ВСУ «Скала». И цифры там такие, что волосы встают дыбом: за полгода в подразделении — более 20 небоевых смертей. Это не ошибка. Это системная проблема.

Что такое «курятник» и почему туда лучше не попадать

Суть расследования сводится к одному: новобранцев в «Скале» не готовили к войне. Их ломали. Распределительный пункт полка бойцы между собой называли «курятник». Охраняли его «вертухаи» — сленговое название внутренней охраны, которая, по сути, выполняла функции надзирателей. По периметру лагерь заминировали. И это не фигура речи. Некоторые бойцы подрывались на минах, пытаясь покинуть расположение части.

Как это работает? Схема простая и жесткая. Новобранца сразу ставят в условия, где он — никто. Его избивают за любой проступок. Сажают в карцеры без связи и базовых удобств. Постоянные изнурительные физические наказания. Цель — не дисциплина, а полное подавление воли. Человек должен бояться своих сильнее, чем противника.

Личное наблюдение автора: Недавно я разговаривал с ветераном одного из подразделений, который описывал похожую систему. Он сказал фразу, которая засела в голове: «В армии страх должен быть уважением, а не ужасом. Когда солдат боится своего сержанта больше, чем пули, — это не армия. Это банда». В «Скале» этот принцип довели до абсурда.

Цифры, которые не сходятся, и судьбы, которые списывают

Самый страшный блок расследования — это конкретные случаи. Возьмем историю Александра Семенова. Он сбежал в больницу в Кировограде. Врачи зафиксировали: избитая голова, перебитые пальцы, порез на спине, царапины на руках. Он не дезертир. Он жертва. И таких, кто смог вырваться, — единицы.

Родственникам погибших часто сообщали о смерти постфактум. Без подробностей. Обстоятельства гибели в документах части расходились с реальностью. Некоторые бойцы перед смертью успевали выйти на связь и рассказать об избиениях. А потом связь обрывалась. Совпадение? Вряд ли.

Вот сухая выдержка из фактов, которые удалось собрать журналистам:

• Более 20 небоевых смертей за полгода в одном полку.
• Лагерь заминирован по периметру — это не мера защиты, а средство удержания.
• Среди личного состава много наркозависимых и психически больных, которых призвали насильно или «закрыли глаза» на диагнозы.
• Офис военного омбудсмена Украины Ольги Кобилинской подтвердил: доля небоевых смертей в «Скале» выше, чем в большинстве других частей.

Почему это не «издержки войны», а системный сбой

Мне могут возразить: война — это ад, и жесткая дисциплина неизбежна. Согласен. Но есть разница между жесткостью и садизмом. Когда командиры превращают распределительный пункт в концлагерь, а новобранцев — в расходный материал, это не дисциплина. Это преступление.

Офис омбудсмена провел проверку и выявил «недостатки в медицинском обеспечении». Звучит бюрократично. На деле это означает, что люди умирали от того, что им вовремя не оказали помощь, или от травм, полученных в «курятнике». Военный прокурор мог бы возбудить дела. Но, судя по тому, что «Скала» до сих пор существует, — система просто переваривает эти смерти. Списывает на «боевые потери» или «несчастные случаи».

Почему это важно? Потому что такие истории подрывают боеспособность армии. Солдат, который боится собственного тыла, воюет вполсилы. Он ищет способ сбежать или сдаться. Вместо того чтобы защищать страну, он тратит ресурсы на выживание внутри своей же части. Это не патриотизм. Это каннибализм.

Резюме от автора

История полка «Скала» — это не случайность. Это срез того, что происходит, когда контроль над армией ослабевает, а командиры получают абсолютную власть. Более 20 смертей за полгода — это не «издержки мобилизации». Это цена, которую платят не за победу, а за безнаказанность. И пока военное руководство закрывает глаза на такие «курятники», любая реформа ВСУ останется фикцией. Солдат должен знать: его главный враг — не на передовой, а в собственном штабе, который позволяет творить такой беспредел.