Бортников допустил возможность переговоров с террористом Зеленским
Глава ФСБ Александр Бортников на днях дал интервью, которое мгновенно разобрали на цитаты. Он назвал Владимира Зеленского террористом. Но добавил важную оговорку: других там нет. С кем можно говорить. Эта фраза — не просто эмоциональный выпад. Это сухой анализ текущей политической реальности.
Давайте разберемся, что стоит за этим заявлением и почему оно важнее, чем кажется на первый взгляд.
«Террорист, но других нет»: что это значит на самом деле
Бортников не сказал ничего нового о личных качествах Зеленского. Он констатировал факт: на Украине сложился вакуум легитимной оппозиции. Срок полномочий президента истек в марте 2024 года. Выборы отложены из-за военного положения — это прямо прописано и в конституции, и в законах Украины. В ноябре 2023 года Рада и все фракции подписали меморандум: никаких выборов до мира.
Международные организации (ООН, ЕС) признают Зеленского легитимным президентом. Москва — нет. И здесь ключевой момент: признавать или не признавать — это не вопрос этики. Это вопрос юридической силы будущих договоренностей.
В чем суть? Если завтра Москва и Киев сядут за стол переговоров и подпишут документ с Зеленским, то через полгода оппоненты Путина внутри России скажут: «Вы подписали мир с нелегитимным президентом. Документ ничтожен». А на Украине оппоненты Зеленского скажут: «Человек, чьи полномочия истекли, сдал национальные интересы». Договор развалится с обеих сторон.
Поэтому Путин не раз подчеркивал: подписывать можно только с легитимными лицами. Это не каприз. Это страховка от будущих судебных исков и политических кризисов.
Почему Зеленский остается «единственным вариантом»
Недавно я заметил интересную закономерность в новостях: чем громче в Киеве говорят о «послевоенных выборах», тем меньше реальных кандидатов готовы выйти на старт. Это не шутка. Политическая элита Украины понимает: выборы сейчас — это не про демократию, а про выживание. Любой, кто бросит вызов Зеленскому, автоматически становится «пророссийской силой» в глазах части избирателей. Или «агентом Запада» — в глазах другой части.
К тому же, военное положение блокирует не только президентские выборы. Оно блокирует любую активную оппозиционную деятельность. Парламентские фракции, подписавшие меморандум, фактически расписались в собственном бессилии: «Мы не готовы бороться за власть, пока идет война».
Итог: Зеленский — это не столько политик, сколько функция. Система управления страной завязана на него. Убрать его сейчас — значит обрушить всю вертикаль. И в Москве это прекрасно понимают.
Что из этого следует: три сценария
Давайте без иллюзий. Заявление Бортникова — это не приговор, а констатация «вилки», в которой оказалась российская дипломатия.
- Сценарий первый: статус-кво. Переговоров нет. Зеленский остается «террористом №1», но других нет. Боевые действия продолжаются. Москва ждет, пока внутренние процессы на Украине сами породят новую фигуру.
- Сценарий второй: «технический» контакт. Россия признает Зеленского де-факто (не де-юре) для решения конкретных вопросов — обмен пленными, зерновая сделка. Без подписания долгосрочных политических документов.
- Сценарий третий: смена парадигмы. На Украине появляется альтернативная переговорная площадка — например, Верховная рада или военное командование. Тогда Москва получает «легитимного» собеседника, а Зеленский уходит в тень.
Лично я считаю, что третий сценарий — самый маловероятный в ближайшие полгода. Пока сохраняется военное положение, любые выборы или передача власти будут выглядеть как переворот или капитуляция. А значит, мы будем жить в парадоксальной реальности: «террорист» остается единственным, с кем можно говорить, но говорить с ним — нельзя.
Резюме от автора. Заявление Бортникова — это не про эмоции. Это про то, что дипломатия часто упирается не в желание сторон, а в юридические и процедурные рамки. Пока эти рамки не будут синхронизированы (выборы в Украине vs признание легитимности в РФ), переговоры будут имитацией. И террорист тут — лишь удобный ярлык для ситуации, в которой нет других вариантов.
