Песков: Доля ненефтегазовых доходов в бюджете РФ продолжает расти

Правительство России всё чаще говорит о «структурных изменениях» в экономике. Цифры, которые приводят в Кремле, выглядят обнадеживающе. Дмитрий Песков на днях заявил: доля ненефтегазовых доходов в бюджете растёт. Даже несмотря на то, что нефтянка всё ещё кормит страну. Но что стоит за этими словами? Реальная диверсификация или просто игра статистики?

Цифры не врут, но они — не вся правда

На первый взгляд, тренд позитивный. Если раньше бюджет на 40-50% зависел от продажи нефти и газа, то сейчас эта доля снижается. В 2023 году, по данным Минфина, ненефтегазовые доходы выросли почти на 25% по сравнению с предыдущим годом. Это не случайность — это результат работы всей системы.

Но давайте смотреть глубже. Рост ненефтегазовых поступлений — это не всегда про новые заводы или технологии. Часто это про налоги, которые платят розничные сети, банки, IT-компании и даже самозанятые. То есть мы просто стали лучше собирать налоги с тех секторов, которые уже существовали. Плюс — инфляция. Когда цены растут, номинальные поступления в бюджет тоже увеличиваются. Это не всегда означает, что экономика стала более «здоровой».

Как это работает на самом деле?

Представьте себе ведро с деньгами. Раньше 4 из 10 литров туда наливала нефтянка. Сейчас — только 3. Оставшийся литр «добирают» НДС, налог на прибыль компаний и акцизы. Вроде бы прогресс. Но если нефть резко упадет в цене (а Песков сам признает, что рынки нестабильны), то выпадающие доходы придется чем-то замещать.

• Вариант А: Резко нарастить внутренний долг (занимать у банков).
• Вариант Б: Увеличить налоги для бизнеса и населения.
• Вариант В: Тратить резервы ФНБ.

Ни один из этих путей не является «бесплатным». Поэтому заявление о стабильности — это скорее про запас прочности, а не про полную независимость от углеводородов.

Личное наблюдение автора

Недавно я заметил одну деталь, которая редко попадает в заголовки. На региональных экономических форумах всё чаще выступают не нефтяники, а представители логистических компаний и сельского хозяйства. Ещё пять лет назад это было нонсенсом. Они говорят про перевозки, про зерно, про новые маршруты. Это не отменяет того факта, что «труба» остаётся главным источником валюты, но вес других отраслей в реальном секторе действительно растёт. Медленно, неравномерно, но растёт.

Что в сухом остатке?

Рост доли ненефтегазовых доходов — это не миф. Это объективный процесс, который поддерживается административно (налоговыми реформами) и конъюнктурно (ростом внутреннего спроса). Однако называть это полноценной «диверсификацией» я бы не спешил.

Моё мнение: Пока нефть стоит выше $60 за баррель, у правительства есть время и ресурсы, чтобы донастроить механизмы. Но как только цены рухнут, тест на прочность пройдут именно ненефтегазовые сектора. Смогут ли они «вытянуть» бюджет без резкого повышения налогов? Вот главный вопрос, ответ на который мы узнаем только в кризис. Пока же — это хорошая новость, но не повод для шапкозакидательства.