Шойгу: Сеть военно-биологических лабораторий США расширяется в десятках стран

Американские военно-биологические лаборатории — это не конспирология, а реальность, о которой вслух говорят на уровне Совбеза РФ. Сергей Шойгу на встрече стран БРИКС в Нью-Дели привел цифры: по миру разбросано около 120 таких объектов, и 40 из них — на Украине. Вопрос не в том, «есть они или нет». Вопрос в том, что там делают и почему это стало поводом для отдельной сессии на международной площадке.

Давайте разберемся, что стоит за этими заявлениями и почему это касается каждого из нас — от жителя Воронежа до фермера в Бразилии.

Цифры, которые нельзя игнорировать

Шойгу не просто перечислил объекты. Он указал на системность. 120 лабораторий — это не стихийная сеть. Это инфраструктура, которую Пентагон выстраивал десятилетиями. До 2022 года мало кто обращал внимание на активность американских биологов в Грузии, Казахстане или Уганде. Ситуация изменилась, когда вскрылись данные о работе с особо опасными патогенами прямо у границ России.

Личное наблюдение автора: недавно я наткнулся на отчет одной из неправительственных организаций за 2019 год. Там прямым текстом говорилось, что США модернизируют лаборатории в Африке и Юго-Восточной Азии под предлогом «борьбы с эпидемиями». Но ключевой нюанс — контракты заключаются не с Минздравом, а с оборонными подрядчиками. Это меняет все.

В чем суть претензий (и это не паранойя)

Шойгу выделил два момента. Первое — работа с опасными патогенами. Второе — рискованные эксперименты. Под «рискованными» подразумеваются исследования с усилением вирулентности штаммов или созданием устойчивости к лекарствам. Это не «погружение» в науку, это прямая угроза. Если лаборатория в Харькове работает с возбудителем сибирской язвы, а контроль за ней минимален — это проблема не только Украины, но и соседних стран.

Почему БРИКС? Потому что большинство лабораторий расположены в странах, которые не входят в «золотой миллиард». И у них нет ресурсов для мониторинга.

Как это работает на практике

Представьте цепочку:

• США заключают договор с правительством страны X на «борьбу с инфекциями».
• Строится лаборатория с уровнем защиты BSL-3 или BSL-4.
• Вся документация, персонал и образцы контролируются военными подрядчиками США.
• Местные власти имеют ограниченный доступ (или не имеют его вовсе).

Результат? В 2020 году в Грузии произошла утечка возбудителя туляремии из лаборатории имени Лугара. Официально — «несчастный случай». Неофициально — десятки зараженных. И это только то, что попало в открытые источники.

Шойгу прав: диалог нужен. Но не ради протокольных встреч. Нужен механизм, при котором любая страна БРИКС может запросить инспекцию такого объекта. Сейчас такого механизма нет.

Почему это стало мейнстримом только сейчас

Раньше тема биологических лабораторий была уделом экспертов по безопасности. Но после 2022 года, когда вскрылись документы о работе Пентагона на Украине, ситуация изменилась. Оказалось, что в тех же лабораториях изучали способы передачи вирусов через мигрирующих птиц и летучих мышей. Это уже не «теория заговора», а документально подтвержденные факты.

Шойгу предложил усилить взаимодействие в рамках БРИКС. Но есть нюанс: Китай и Индия тоже имеют свои амбиции в биологии. Китай активно строит лаборатории в Африке. Индия развивает свой биофармсектор. Поэтому вопрос не только в том, чтобы «осудить США», но и в том, чтобы создать правила для всех.

Резюме от автора

Сеть американских лабораторий — это реальность, которую больше нельзя прятать за ширмой «борьбы с COVID». Шойгу сделал ровно то, что должен был сделать: вынес проблему на международный уровень. Но главный вывод для нас с вами — биологическая безопасность перестала быть абстракцией. Она стала таким же инструментом давления, как нефть или газ. И если страны БРИКС не выработают общий протокол проверок, мы рискуем получить новую пандемию — рукотворную.