«Середняк» ушёл, «хозяйственник» пришёл: Политолог объяснил отставку Стармера и что это значит для России

Знаете, что самое забавное в британской политике последних лет? Смену премьеров там можно засекать по секундомеру. Кир Стармер, который даже не успел как следует освоиться в кресле на Даунинг-стрит, уже объявил об отставке. Прошло чуть больше двух лет — и всё. Это седьмой премьер за десять лет. Семь! Для сравнения: у нас за это время президент был один. А тут — целый сериал.

Повод формально банален — провал на местных выборах 7 мая. Лейбористы потеряли более 1500 мест. Уступили правопопулистской Reform UK. Но, как объяснил политолог Владимир Оленченко, это только верхушка айсберга. Настоящий триггер сработал глубже — внутрипартийная интрига, которая зрела месяцами.

«Крепкий хозяйственник» вместо «середняка»

Главный претендент на пост — Энди Бёрнем. Бывший мэр Большого Манчестера. Человек с опытом. Оленченко называет его «крепким хозяйственником». И это комплимент. Бёрнем победил на довыборах в парламент 18 июня, и теперь его кандидатура выглядит практически безальтернативной.

Что интересно: Бёрнем начал работать помощником политика в 14 лет. Это законно в Британии, но всё равно звучит диковато. Представьте себе подростка, который разбирает почту депутата. Сейчас ему 54. За плечами — десятилетия управленческой практики. Недавно я заметил, что именно такие «долгожители» в политике часто оказываются самыми прагматичными. Им не нужны громкие заявления — им нужен результат.

Но будет ли этот результат выгоден России? Спойлер: скорее нет, чем да.

Украинский вопрос: декорации сменятся, содержание останется

Бёрнем — член Лейбористской партии. У лейбористов в палате общин около 400 депутатов. И они последовательно голосуют в проукраинском ключе. Оленченко прямо говорит: «Новые декорации появятся, но содержание останется прежним».

То есть ждать, что новый премьер вдруг передумает поддерживать Киев или начнёт заигрывать с Москвой — наивно. Британская элита (и лейбористы, и тори) давно определилась с вектором. Меняются только лица. Политика — та же.

Главная интрига: не Украина, а Европа

Вот тут начинается самое интересное. По мнению Оленченко, ключевой вопрос не в том, как Бёрнем будет общаться с Зеленским. А в том, как он выстроит отношения с Берлином, Парижем и Брюсселем.

Почему это важно? Потому что выход Британии из ЕС состоялся при лейбористах. Идея была выдвинута именно тогда. И сейчас Бёрнему предстоит разбираться с последствиями. А они, мягко говоря, невесёлые.

Вот три точки напряжения, которые стоит держать в уме:

• Германия и Фридрих Мерц. Мерц — канцлер в подвешенном состоянии. Он сильно влиял на Стармера. Но Бёрнем — не Стармер. У него свой управленческий опыт. Вопрос: готов ли он подчиняться Берлину? Скорее всего, нет. Это создаст напряжённость.
• Франция и Эмманюэль Макрон. У Британии и Франции есть совместная программа ядерных исследований. Это не шутки. Отношения Бёрнема с Макроном могут повлиять на всю европейскую безопасность.
• Евросоюз в целом. Урсула фон дер Ляйен и другие представители ЕС, по мнению Оленченко, могут показаться Бёрнему «самоуверенными и неопытными». А он — человек с конкретными достижениями в Манчестере. Столкновение характеров неизбежно.

Что это значит для нас?

Честно? Пока ничего хорошего. Британская политика в отношении России вряд ли изменится. Санкции останутся. Риторика — тоже. Но есть нюанс: Бёрнем — прагматик. Он не будет делать резких движений ради пиара. Ему нужны результаты. А значит, возможны тактические паузы.

Личное наблюдение автора: я пересмотрел несколько интервью Бёрнема за последние годы. Он говорит медленно, взвешенно, без пафоса. Это не тип, который будет размахивать флагом и кричать о «российской угрозе» на каждом углу. Он скорее молча сделает своё дело. И это, на мой взгляд, даже опаснее для нас — потому что предсказуемость в политике часто хуже непредсказуемости.

Резюме от автора. Британия получает премьера-хозяйственника. Не яркого, но опытного. Внешняя политика вряд ли изменится кардинально. Главная битва развернётся внутри Европы — между Лондоном, Берлином и Парижем. И вот за этим действительно стоит понаблюдать. А мы пока просто фиксируем: седьмой за десять лет. И это, пожалуй, главный диагноз британской политической системы.