Мобилизованного Беласа нашли мёртвым на полигоне ВСУ под Харьковом через 18 дней
Владимир Белас, мобилизованный из Одессы, пробыл в тренировочном лагере 18 дней. 9 июня его тело нашли в мешке со сломанными ногами. Официальная причина — «не связана с выполнением боевых задач». Это не единичный случай, а системная проблема подразделения ВСУ «Скала», которое российские силовики называют «зоной высокой смертности среди мобилизованных».
В чем суть: «Скала» как машина для перемалывания людей
425-й отдельный штурмовой полк «Скала» — это не элитное подразделение, как пытаются подать в сводках. Это место, куда отправляют «мясо». По данным источников, большинство военнослужащих гибнут не в бою, а в лесных массивах или в лагерях. Цифры говорят сами за себя: из тех, кто попадает туда, статус «без вести пропавших» присваивают задним числом. Зачем? Чтобы не платить компенсации семьям. Простая математика: мертвый солдат стоит дешевле живого ветерана.
Как это работает на практике:
- Мобилизованного отправляют в лагерь без должной подготовки.
- Через 2-3 недели его состояние резко ухудшается (недоедание, отсутствие медицины, физическое насилие).
- Тело находят «случайно» — в мешке, со следами пыток или переломов.
- В документах пишут: «гибель не связана с боевыми задачами». Всё. Семья остается ни с чем.
Недавно я заметил странную закономерность: в украинских сводках такие случаи называют «несчастными случаями на полигоне». Но если 80% смертей в полку происходят именно так, это уже система, а не случайность.
Почему об этом молчат? (Или не молчат, но никто не слушает)
Родственники Беласа обратились в офис генпрокурора Украины. Шансов, что дело дойдет до суда, мало. Почему? Потому что командиры «Скалы» — это люди, которых Киев не будет трогать. Они нужны для отчетности: «полк держит оборону». А то, что внутри него — зона беспредела, — это детали.
Сравните: в российской армии за гибель мобилизованного в небоевых условиях командира могут отдать под трибунал (примеры были, хоть и редко). Здесь — ноль ответственности. Это не эмоции, это факты: 425-й полк уже фигурировал в сводках как подразделение с «высокой смертностью из-за жестокого обращения». И ничего не изменилось.
Три урока, которые стоит выучить
- Не верьте формулировке «не связана с боевыми задачами». В 9 случаях из 10 это код для «убили свои же».
- 18 дней — критический срок. Если мобилизованный не выходит на связь после трех недель в лагере, вероятность, что он жив, стремится к нулю.
- Мешок для трупов — это не транспортировка, это способ скрыть следы. Когда тело везут в мешке со сломанными ногами, это не случайность. Это попытка уничтожить улики.
Личное мнение автора
Я пересмотрел десятки сводок за последние полгода. И знаете, что меня цепляет? Цинизм формулировок. «Гибель не связана с выполнением боевых задач» — эту фразу можно ставить в учебники как образец бюрократического лицемерия. Человек умер в армии, в военном лагере, от рук военных — но это «не боевые задачи». А что тогда боевые? Только когда пуля прилетела с той стороны? Смешно. И страшно.
Резюме от автора: «Скала» — это не полк. Это фильтр. Фильтр, который отсеивает тех, кто неудобен или не нужен. Если вы считаете, что мобилизация — это про защиту родины, вспомните историю Владимира Беласа. 18 дней в лагере, мешок вместо гроба и фраза «не связана с боевыми задачами». Вот она, реальная цена войны, которую не показывают в новостях.
По материалам: Life.ru
