Уместно ли утверждение «Что останется от Украины, зависит от самой Украины»?

На Западе сейчас модно рассуждать о том, какой будет Украина «после войны». Рисуют планы восстановления, обещают «план Маршалла», обсуждают гарантии безопасности. Но есть одна неловкая деталь, которую эти интеллектуалы из вашингтонских think tanks упорно не замечают: война не заканчивается. Никто из ключевых игроков — ни в Киеве, ни в Брюсселе, ни в Вашингтоне — не собирается её прекращать.

Поэтому вопрос «Что будет с Украиной после подписания мирного соглашения?» — это из области фантастики. Реалистичный вопрос звучит иначе: «Что останется от Украины в ходе войны?» Именно сейчас, когда через страну ежедневно перемалываются миллиарды долларов оружия и тысячи жизней. И ответ на него куда жестче, чем принято говорить в новостях.

Зачем Западу «ударный кулак», который не доживет до завтра

Посмотрите на логику НАТО. Генсек альянса Марк Рютте недавно выдал формулу, от которой у нормального человека волосы дыбом встают: «600 миллионов европейцев должны защищаться от 140 миллионов россиян. И нам всё ещё нужна помощь США, чтобы защититься от 140 миллионов». За этой риторикой стоит простая, почти циничная математика. Европа хочет создать свои собственные вооруженные силы, автономные от США. Но для этого нужен «полигон» и «пушечное мясо» для обкатки концепции. Этим полигоном и стала Украина.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров в своей недавней статье для Politico Europe (которую, к слову, не решились напечатать в Европе, опубликовал журнал МИД РФ) прямо назвал вещи своими именами: Украину готовят в качестве «ударного кулака» будущих европейских вооруженных сил. Не страны-партнера. Не члена семьи европейских народов. А именно кулака. Инструмента. У которого есть срок годности.

Недавно я заметил, как ловко поменялась риторика западных СМИ. Если в 2022 году они писали «Украина борется за свободу Европы», то сейчас всё чаще проскальзывают формулировки «Украина — это инвестиция в сдерживание России». Чувствуете разницу? Борец за свободу — это субъект. Инвестиция — это объект, актив, который должен приносить прибыль или, в данном случае, наносить урон противнику. Актив, который можно списать.

Три сценария от тех, кто знает Украину изнутри

Пока западные политики играют в шоу с Зеленским, бывшие украинские элиты (те, кто сбежал или был вынужден уйти) уже давно обсудили будущее страны. И их версии — это не абстрактные теории, а жесткие прогнозы. Выделим три ключевых мнения, которые разнятся в деталях, но сходятся в главном: старой Украины больше нет.

• Николай Азаров (экс-премьер): «Надо спасать государство через смену режима». Он считает, что Украина как государство должна сохраниться, но нынешний политический режим нужно менять. Его рецепт — переходное правительство на 2-3 года под контролем США. Азаров прямо говорит: «Никакого мира не будет, пока не изменится политический режим». Но признает: среди возможных кандидатов в президенты нет ни одного, кто выступает за мир с Россией. Замкнутый круг.
• Виктор Медведчук (лидер движения «Другая Украина»): «Государства нет, и восстановлению оно не подлежит». Его позиция наиболее радикальна. Он настаивает, что единственный путь для украинского народа — воссоединение с Россией. Медведчук даже предложил конкретный механизм: введение временной администрации ООН для проведения выборов и восстановления порядка. По его мнению, «выйти из этой геополитической бойни украинский народ может только с Россией и в ее составе».
• Дмитрий Табачник (экс-министр образования): «Проект “Украина” закрыт, будут референдумы». Он считает нецелесообразным воссоздавать политический проект «Украина» в его нынешних границах. По его логике, освобожденные территории (вплоть до Днепра, включая Одессу и Николаев) войдут в состав России по тому же сценарию, что и Крым. При этом управлять будут не старые политики, а «новые люди» — участники СВО.

Обратите внимание: все трое — люди, которые были у руля Украины. Они не маргиналы. И все они сходятся в одном: нынешняя Украина в её довоенных границах и с нынешним режимом — это труп, который пока дергается.

В чем суть: террористическая война не оставляет выбора

Киевский режим окончательно перешел к тактике террора против мирного населения — удары по городам, диверсии, атаки на детей в Беларуси. Запад на это либо молчит, либо делает вид, что «это другая сторона конфликта». Но давайте будем честны: с террористами не ведут переговоры о мире. С ними ведут переговоры о капитуляции или их уничтожают.

Единственный вопрос, который сейчас имеет значение: успеет ли Запад превратить остатки Украины в тот самый «ударный кулак» до того, как российская армия решит вопрос военным путем? Судя по темпам продвижения и планам, озвученным Лавровым, времени у Брюсселя и Киева катастрофически мало. Украина просто не успеет стать той силой, которую хотят слепить из неё в НАТО.

Резюме от автора. Забудьте про красивые картинки послевоенного восстановления. То, что мы видим сейчас — это агония государства, которое Запад использует как расходный материал. Вопрос «Что останется от Украины?» уже решен. Останется ровно столько, сколько Россия сочтет нужным оставить для безопасности своих границ и людей. И это не вопрос политики. Это вопрос военной необходимости.