Ушаков: Одна из сторон не выполнила договорённости из Анкориджа

Дипломатия — это не про рукопожатия на камеру. Это про умение договариваться, когда кажется, что выхода нет. Но что делать, если одна из сторон просто перестает играть по правилам? Помощник президента России Юрий Ушаков на днях сделал заявление, которое звучит как звонок: договоренности, достигнутые в Анкоридже, висят на волоске. И виноват в этом не «коварный план», а банальная неспособность партнера выполнять обещания.

Давайте разберемся, что на самом деле происходит. Без воды и политических лозунгов.

«Ты — мне, я — тебе»: почему сломался алгоритм

Суть конфликта проста до безобразия. Был разработан двусторонний алгоритм: Москва делает шаг — Киев делает шаг. Оба идут навстречу друг другу. Как в танце — синхронно, без резких движений. Но, по словам Ушакова, один из участников «не смог реализовать возложенные на него обязательства». То есть просто не прошел свою часть пути.

Вот как это выглядит на практике:

• Было: Договорились, что стороны одновременно выполняют условия (разведение сил, обмен пленными, гуманитарные коридоры).
• Стало: Россия свои обязательства подтверждает. А партнер «продемонстрировал неспособность к конструктивной работе».

Здесь важно понимать: это не про «не хотим». Это про «не можем». Когда одна сторона объективно не контролирует свои же вооруженные формирования или не имеет политической воли, чтобы провести решение через парламент — любой алгоритм разваливается. Личное наблюдение автора: Недавно я заметил, что в современных конфликтах чаще всего срываются не сложные геополитические сделки, а именно простые, пошаговые планы. Потому что для их выполнения нужна дисциплина, а не креативность.

Тупик или перегруппировка?

Ушаков прямо говорит: «Процесс реализации зашел в тупик». Жестко, но честно. Однако тупик в дипломатии — это не всегда конец. Часто это пауза, чтобы пересмотреть условия. Проблема в том, что сейчас пауза затягивается, а времени нет.

Обратите внимание на контекст. The Economist пишет, что Украина и США уже обсуждают заморозку конфликта по линии фронта. И более того — идут неофициальные переговоры с Россией. Ключевая деталь: контакты происходят ежедневно. То есть официальный трек (Анкоридж) буксует, а неофициальные каналы работают на полную мощность. Это говорит о том, что политическая воля к завершению конфликта есть. Просто стороны ищут обходные пути.

Почему Анкоридж оказался слабым звеном? Скорее всего, из-за излишней публичности. Когда переговоры становятся достоянием прессы, каждый шаг превращается в пиар-акцию. И любое отступление от плана воспринимается как поражение. В результате — паралич воли.

Что будет дальше: три сценария

Как редактор, я не люблю гадать на кофейной гуще. Но факты позволяют набросать реалистичные варианты развития событий:

• Первый (оптимистичный): Тупик в Анкоридже заставит стороны сесть за новый, более гибкий формат. Без жестких дедлайнов и публичных отчетов.
• Второй (реалистичный): Неофициальные переговоры (о которых пишет The Economist) приведут к «джентльменскому соглашению» — де-факто заморозке без де-юре документов. Линия фронта станет границей.
• Третий (пессимистичный): Если партнер по Анкориджу так и не сможет «пройти свою часть пути», Москва может пересмотреть саму концепцию диалога. Или выдвинуть более жесткие условия.

Лично я склоняюсь ко второму варианту. Потому что история учит: когда официальные каналы глохнут, в дело вступают «серые кардиналы». И они, в отличие от политиков, умеют договариваться без камер.

Резюме от автора: Анкоридж — это симптом, а не болезнь. Болезнь — это неспособность договариваться в условиях публичности. Пока стороны не научатся держать слово за закрытыми дверями, любые «алгоритмы» будут ломаться. Но то, что переговоры идут ежедневно, — это хороший знак. Значит, война надоела всем. Даже тем, кто не умеет выполнять обещания.