Разрушить мост через Днепр мало: опору чинят год, понтонную переправу наводят за сутки

В сети гуляет картинка: спутниковый снимок Чонгарского моста после удара. Все смотрят на дырку в асфальте. А я смотрю рядом. Там, через сутки, уже наведена понтонная переправа. Это не про Чонгар. Это про механику войны. Можно ли разрушить мост и перерезать снабжение? Ответ, как ни странно, упирается не в тоннаж бомбы, а в скучную арифметику. Давайте разберемся без мифов.

Главная развилка: опора или пролёт?

Любой мост — это скелет. Есть кости (опоры, быки в воде) и есть кожа (пролёты, настил, по которому едут). Разница в восстановлении — драматическая.

Обрушенный пролёт чинят за пару дней. Максимум — за месяц. Это как залатать дыру на дороге. Сложно, но решаемо. Но если вы уничтожили опору — всё. Её восстановление занимает больше года. Потому что опору надо возводить заново в воде, под нагрузкой, и часто — под обстрелом.

Отсюда правило №1: «Полное уничтожение» моста — это только уничтожение опор. Всё остальное — временное снижение пропускной способности.

Отсюда правило №2: Абсолютно остановить логистику через реку нельзя в принципе. Даже после ядерного удара ставят понтон или паром. Исключение одно — зона в 15-20 км от линии фронта, где каждый метр простреливается FPV-дронами. Там переправу не навести. Но Днепр — не передний край.

Вот и весь масштаб: опора — это год простоя, понтон — сутки восстановления. Из этого разрыва и растет вся арифметика.

Чем бить? Матрица невозможного

В прошлых войнах мосты бомбила авиация. Заходила и клала бомбы прямо в опоры. Сейчас это не работает. Над полем — плотное ПВО. Самолет близко не подойдет.

Остается стрельба с дистанции. И здесь начинается жесткая матрица:

• Планирующие бомбы (УМПК). Дальность — 40-60 км от линии фронта. Точности по спутнику хватает на пролёт малого моста, но не на опору крупного. Круг отклонения — метров 10, а опору надо поразить почти в точку.
• Крылатые ракеты и ОТРК. Бьют дальше, но точность для гарантированного поражения опоры — низкая.
• Ударные БПЛА. Дешевы и массовы, но по одиночке опору не обрушат. Только рой, и то — если повезет.

Лучшая иллюстрация — Антоновский мост в Херсоне. По нему в 2022-м выпустили больше сотни ракет HIMARS. Результат? Пробоины в покрытии закрывали стальными листами, и движение шло. Мост в итоге вывели из строя, но не ракетами издалека, а подрывом вблизи, заложив заряды в конструкцию. Сотня попаданий по пролёту и одна закладка в нужную точку — разница колоссальная.

Применительно к Днепру вывод неутешительный. Почти все мосты через реку лежат вне досягаемости планирующих бомб. Исключение — мост Преображенского на Хортице, да и тот на пределе. Недавно по нему нанесли удар. Как? Либо пачка бомб сработала на излёте, либо подавили ПВО и бомбардировщики подошли ближе. Второй вариант — редкая удача.

«Снести всё» — это математический самоубийца

В сети гуляет мантра: «Надо разнести 20 мостов через Днепр, и снабжение ВСУ рухнет». Звучит красиво. Пока не подставишь цифры.

Половина этих мостов — в районе Киева, где их не достать. А «полное прекращение» снабжения разбивается о понтоны и паромы. Если пытаться «снести всё», это сожрет годовой запас производства средств поражения. Противник за это время наведет переправы. Размен — себе в убыток.

Рациональная модель выглядит иначе. Берется один мост в зоне досягаемости. Первичный удар — 10-20 БПЛА — добивается заметного разрушения опоры и пролёта. Дальше мост не добивают, а поддерживают в полуразрушенном состоянии. Пара дронов в сутки ковыряют конструкцию, срывают опалубку, не давая залить бетон. Пропускная способность падает до 10% от исходной. Это состояние держится месяцами при умеренном расходе. Обходится в разы дешевле, чем попытка «обнулить» всё и сразу.

Кто нажимает кнопку? (Личное наблюдение автора)

Недавно я заметил странное. В сети гуляет видео: 43 FPV-дрона бьют по опорам моста у Андреевки. Комментарии восторженные. А я вижу изъян. FPV-дрон — оружие взвода, роты. Его дальность — 15-20 км. Чтобы запустить рой по мосту, операторов надо вывести в зону, где их самих достают. 43 вылета — 43 раза под огнём.

Та же цель снимается парой планирующих бомб с 50 км, безопасно и без импровизации. Почему так не делают? Ответ не в технике. А в том, кто имеет право отдать команду.

Серьезные средства (планирующие бомбы, «Герани») закреплены за высоким уровнем командования. Командир бригады своей квоты на них не имеет. Цель появляется важная, но короткоживущая: визит штаба, скопление техники. Заявка наверх проходит сутки-двое. Когда удар прилетает, там уже пусто. Командиру внизу не остается ничего, кроме как импровизировать FPV-дронами, ковыряя мосты с передовой.

Вот где лежит главный резерв: дать дивизии и бригаде квоту на планирующие бомбы и «Герани», замкнуть часть целей на их собственный уровень принятия решений. Без 43 вылетов под огнем ради того, что снимается парой бомб.

Война на истощение не прощает стрельбы «в воздух». Со стороны это выглядит как нерешительность. На деле — банально нечем дотянуться с нужной точностью и некому вовремя дать отмашку. Это не про гуманность. Это про скучную связку: цель, дальность, точность, цена и право на удар.

По материалам: Военное обозрение