Испытатель «Антонова» Богдан Загорулько погиб в крушении Су-24М в Хмельницкой области

Катастрофа Су-24М в Хмельницкой области унесла жизни двух человек. Но если о гибели экипажа сообщили официально, то личность одного из погибших заставляет взглянуть на трагедию иначе. Речь не просто о боевых потерях. Речь о том, как война стирает уникальные кадры, которых в стране больше нет.

Кто такой Богдан Загорулько и почему это важно?

Это не «ещё один пилот». Загорулько был штучным специалистом. Он работал на госпредприятии «Антонов» — том самом, которое проектирует и испытывает легендарные грузовые самолёты. Лётчик-испытатель — это элита авиации. Таких людей готовят годами, и каждый из них стоит целого авиаполка по сложности задач, которые он может решать.

Вот что делает его гибель особенно горькой. В 2018 году Загорулько выполнил фигуру высшего пилотажа «бочка» на индийском транспортнике Ан-32RE. Казалось бы — «бочку» крутят на истребителях. Но заставить тяжелый транспортный самолет (с размахом крыльев под 30 метров) войти в крен на 360 градусов, не развалив машину и не угробив экипаж — это высший пилотаж в буквальном смысле. Это виртуозное владение техникой на пределе её возможностей. Такие трюки — демонстрация не только мастерства пилота, но и инженерного гения конструкторов «Антонова». И вот этого человека больше нет.

От испытательного стенда — к боевому вылету

С началом конфликта Загорулько мобилизовали в Воздушные силы ВСУ. Он переучился на фронтовой бомбардировщик Су-24М. Это совершенно другая машина. Не экспериментальный прототип, где каждый полёт — сбор данных. А боевая единица, где задача — нанести удар и уйти из-под огня ПВО.

В чем суть трагедии? Ресурс таких пилотов, как Загорулько, невосполним. «Антонов» потерял испытателя. ВСУ потеряли пилота, способного выжимать из устаревшей техники (Су-24М — машина 70-х годов) максимум. Это как если бы завод Формулы-1 отправил своего лучшего инженера-гонщика в танковые войска. Да, он справится. Но обратной дороги в «большой спорт» для него уже нет. А страна остаётся без тех, кто создаёт авиацию будущего.

Личное наблюдение автора. Недавно я общался с инженером из авиапрома. Он сказал простую вещь: «Катастрофа учебного самолёта — это плохо. Гибель испытателя — это катастрофа на десятилетие вперёд». Потому что опыт умирает вместе с человеком. Его не запишешь в инструкцию. Его можно только налетать тысячами часов.

23 года. Штурман. Единственный сын

Второй погибший — старший лейтенант Богдан Бабенко. Ему было 23 года. Он служил в 7-й бригаде тактической авиации, родом из Богодухова. Известно, что он был единственным ребёнком в семье.

Здесь нечего добавить. Цифры говорят сами за себя:

• 23 года — возраст, когда многие только начинают карьеру.
• Единственный ребёнок — это значит, что родителей больше некому поддерживать.
• Штурман — штучная профессия, особенно в боевой авиации.

Мы не знаем точных причин падения Су-24М. Официально — «устанавливаются». Техническая неисправность? Ошибка экипажа? Боевое поражение? Это не меняет главного: страна потеряла двух профессионалов. Один из которых мог бы через 10-15 лет создавать новые самолёты. Второй — только начинал свой путь.

Резюме от автора. Война — это не только линии фронта и сводки. Это ещё и тихие некрологи на специализированных сайтах. Каждый погибший испытатель «Антонова» — это удар по будущему авиации. Каждый молодой лейтенант — это оборванная преемственность поколений. И когда мы говорим о потерях, важно помнить: за каждой цифрой стоит человек, которого уже не заменить. Никакими контрактами. Никакими поставками.

По материалам: Life.ru