В «Роснано» рассказали о проблемных старых сделках
Госкорпорации, институты развития и венчурные деньги — обычно эти слова навевают скуку. Но признание «Роснано» — это не отчет. Это исповедь. Или, если хотите, крик души человека, который разгребает завалы и находит там не просто «неудачные проекты», а схемы.
Суть проста: пока государство вкладывало миллиарды в «нанотехнологии», часть этих денег просто утекала за рубеж. И сейчас компания вскрывает старые кейсы, чтобы это не стало нормой.
Как это работало: схема «риски свои, прибыль — чужая»
Представьте типичный стартап. На ранней стадии — полный хаос. Никто не знает, взлетит ракета или нет. Институт развития (в данном случае «Роснано») заходит на самой рискованной, венчурной стадии. Берет на себя технологический риск, вкладывает деньги, исправляет ошибки, помогает с рынком. Это нормально. Это роль государства.
Но в некоторых проектах логика была другой. Цитата из интервью управляющего директора Михаила Маричева: «В отдельных случаях проект изначально не был нацелен на полноценное завершение, а значимая часть средств выводилась, в том числе за рубеж». То есть бизнес-план был написан не для того, чтобы создать продукт, а для того, чтобы комфортно вывести деньги.
Как это выглядело на практике? Презентации пестрели словами «гибкие международные инструменты», «доступ к рынкам», «синхронизация с глобальными технологиями». А на деле — российский контур получал все риски и затраты, а интеллектуальная собственность, патенты и прибыль уходили в иностранные юрисдикции. Компания теряла контроль над активами, а бюджет — деньги.
Личное наблюдение автора: Недавно я общался с инженером из одного такого «почившего» проекта. Он рассказывал, как их разработку (рабочий прототип!) переписали на офшор, просто сменив юридическое лицо. Самих инженеров уволили. Технология ушла на Запад, а государство осталось с долгами. Это не «провал рынка». Это спланированная операция.
Почему это не «ошибки прошлого», а принципиальный вопрос
Маричев делает жесткое заявление: «Если государственная компания видит ущерб и делает вид, что это историческая погрешность, она легализует такую практику на будущее». И это ключевой момент.
В бизнесе есть правило: если ты закрываешь глаза на нарушение, ты даешь зеленый свет следующему. В «Роснано» решили не закрывать. Новая команда, по словам топ-менеджера, жестко относится к трем вещам:
- Качеству отчетности (чтобы нельзя было «нарисовать» успех).
- Переоценкам активов (чтобы не держать на балансе «мертвые души»).
- Логике управленческих стимулов (чтобы премии давали за результат, а не за «красивую упаковку»).
Обратите внимание: раньше система поощряла не столько создание технологии, сколько ее удобную презентацию. Это болезнь многих госкомпаний. Деньги осваиваются, отчеты сдаются, а продукта нет. Теперь с этим борются.
Три урока, которые стоит выучить всем
История «Роснано» — это не просто кейс для экономистов. Это урок для любого, кто работает с деньгами или управлением.
Первый. «Внешняя юрисдикция» — не всегда зло. Но когда она перестает быть техническим инструментом и становится способом «размыть управляемость и вывести прибыль» — это схема. Если вы видите, что активы уходят в офшор, а риски остаются в России, задайте вопрос: зачем?
Второй. Не путайте «инновации» с «имитацией». Очень часто под видом «гибких международных инструментов» нам продают банальный вывод капитала. Настоящая инновация — это когда технология остается в стране, а не когда патенты регистрируются в Делавэре.
Третий. Разбор прошлого — это не месть и не «чистка рядов». Это единственный способ двигаться дальше. Как сказал Маричев: «Сначала нужно было вернуть управляемость, а уже потом — право говорить о будущем». Если не разобрать завалы, любая новая стратегия будет просто фасадом.
Резюме от автора. Признание «Роснано» — это не сенсация. Это констатация факта: система давала сбой, и деньги утекали. Хорошая новость в том, что это признали публично. Плохая — что такие схемы не уникальны для одной компании. Вопрос в том, хватит ли у других госкорпораций смелости сделать то же самое. Пока что «Роснано» — редкий пример честности. И это, пожалуй, самая ценная инновация за последние годы.
