Рига, сентябрь 1917-го: германский удар и кризис 12-й армии

Рига пала за три дня: как внутренний развал русской армии решил исход операции

В сентябре 1917 года германская 8-я армия захватила Ригу всего за трое суток. Русская 12-я армия, насчитывавшая 161 000 человек, 1 100 орудий и 1 900 пулемётов, потеряла до 25 000 солдат, из которых 15 000 попали в плен или пропали без вести. Противник захватил 273 орудия, 256 пулемётов, 185 бомбомётов и 45 миномётов — масштаб брошенной техники указывает на полную потерю управления и мотивации. Однако главной причиной катастрофы стал не столько новый германский тактический приём, сколько глубочайший внутренний кризис, поразивший армию ещё до первого выстрела.

Гнилой фронт: тишина, усталость и разложение

Северный фронт, где держала оборону 12-я армия под командованием генерал-лейтенанта Д. П. Парского, долгое время считался спокойным. Крупных боёв здесь не было, что позволяло заниматься укреплением позиций. Но именно эта тишина стала губительной: солдаты воспринимали окопную жизнь как бессмысленное ожидание.

К осени 1917 года дисциплина на Восточном фронте стремительно падала. Солдатские комитеты, митинги и открытое недоверие к офицерам стали нормой. Провал июньского наступления и Тарнопольская катастрофа убедили солдат в неспособности командования вести войну. После корниловского кризиса любая попытка ужесточить дисциплину воспринималась в штыки. Участились отказы выполнять приказы, связанные с риском: рыть окопы под огнём или вести разведку боем. Особенно остро это проявлялось на участке у Икшкиле, где болотистые берега Двины требовали плотной инженерной подготовки, но именно её солдаты выполняли всё неохотнее.

Командование фронта не имело ни ресурсов, ни политической поддержки для жёстких мер. Оставалась лишь надежда, что солдаты будут защищать позиции, осознавая угрозу родной земле. Эта надежда оправдалась лишь отчасти.

Расчёт Берлина: бить в слабое место

Германское командование внимательно следило за политическим кризисом в России. Падение боеспособности русской армии было очевидным. Захват Риги решал сразу несколько задач: спрямлял линию фронта, высвобождал дивизии для переброски на Запад (особенно с учётом вступления в войну США) и наносил мощный морально-политический удар.

Операцию поручили генералу Оскару фон Хутье. В историографии его метод часто описывают как революционный, но на деле под Ригой он лишь свёл воедино уже отработанные приёмы. Ключевую роль в огневой подготовке сыграл артиллерист Георг Брухмюллер, разработавший методику короткого, но сокрушительного огневого вала с применением газовых снарядов. Хутье сделал ставку на штурмовые группы, задачей которых было быстро захватывать ключевые точки, обходя очаги сопротивления.

Однако главным фактором успеха стала трезвая оценка противника: германский штаб знал, что русская оборона неглубока, плохо организована, а войска деморализованы. Рижскую операцию задумывали не как эксперимент с новой тактикой, а как удар в удобный момент, созданный внутренним кризисом в России.

Три дня сентября: обвал, а не прорыв

Операция началась 1 сентября 1917 года. Юго-восточнее Риги, в районе Икшкиле, германская артиллерия нанесла мощный, но короткий удар. Огонь был предельно плотным и точным, с активным применением газовых снарядов. Целью было подавить русские батареи и внести хаос в передовые окопы.

Под прикрытием артподготовки германские части начали форсировать Двину. Инженеры быстро навели понтонные переправы. Штурмовые группы продвигались вперёд, обходя узлы сопротивления. На отдельных участках русская пехота покидала позиции ещё до подхода противника — после первого же газового налёта. Наступающим доставались пустые окопы.

Русская оборона рухнула быстрее, чем ожидало даже германское командование. Попытки отдельных офицеров организовать сопротивление разбивались о нежелание солдат вступать в тяжёлый бой. 3 сентября германские войска вошли в Ригу. Русские оставили город, частично разрушив переправы. Масштаб брошенного вооружения — 273 орудия, 256 пулемётов — говорит о том, что организованного отхода не было.

Латышские стрелки: меньшинство, которое держалось

На фоне общего развала резко выделялись латышские стрелковые бригады. К осени 1917 года они были развёрнуты в полки: 1-я бригада (1-й Усть-Двинский, 2-й Рижский, 3-й Курземский, 4-й Видземский полки) и 2-я бригада (5-й Земгальский, 6-й Тукумский, 7-й Баускский, 8-й Валмиерский полки). Для этих солдат война была защитой родной земли от оккупации, и эта мотивация работала там, где остальные уже сломались.

Однако ситуация была сложнее простого «героического меньшинства». Латышские части были глубоко политизированы, и влияние большевиков в них быстро росло. Под Ригой эти два мотива — защита родины и революционная сознательность — совпали. Полки 2-й бригады, прикрывавшие отход на подступах к городу, понесли тяжёлые потери и на отдельных участках временно останавливали немцев. Но изменить стратегический исход они не могли. Стойкость меньшинства тонула в общем развале управления, и командование, опасаясь окружения, приняло решение оставить Ригу.

Цифры катастрофы: от 200 000 дезертиров до 2 миллионов

Потери русской армии составили до 25 000 человек против 4 000–5 000 у наступавших. Армия, ещё недавно способная на Брусиловский прорыв, не сумела удержать укреплённую линию даже три дня. Кризис читается и в статистике дезертирства: к 1 марта 1917 года Ставка числила 195 130 задержанных дезертиров, к 1 августа — уже 365 137. После корниловского кризиса началась самодемобилизация, и общее число самовольно покинувших армию к концу года историки оценивают в 1,5–2 миллиона человек. Рига пришлась ровно на этот перелом.

Похожую картину дал прорыв австро-германцев под Капоретто в октябре 1917 года. Итальянская армия, надломленная неудачами, рухнула под сходными методами ещё стремительнее. Вывод напрашивается сам: германские приёмы били особенно сильно по армиям, уже надломленным изнутри.

Кризис как причина

Рижская операция не создала кризис — она лишь вытащила его на поверхность. Германское командование умело выбрало участок, сосредоточило артиллерию и применило штурмовые группы. Но исход решила не тактика. Где сохранялись мотивация и управление (как у латышских стрелков), наступающие платили временем и кровью. А там, где не осталось ни того ни другого, фронт осыпался за часы.

Под Ригой армия ещё пыталась обороняться. Через полтора месяца пытаться перестанут: Октябрь и Декрет о мире превратят солдатское нежелание воевать в официальный курс.