Машина огня: как пулемёт Максима закрыл эпоху ружейного залпа

2 сентября 1898 года, окрестности Омдурмана. У англо-египетских сил Китченера всего – несколько десятков пулемётов Максима, развёрнутых на канонерках Нила, в пехотных частях и в кавалерийском прикрытии. Непосредственно в каре, по которому идёт главная атака армии махдистов, в зоне основного удара действует, по различным описаниям, около шести из них. Бой длится несколько часов. Потери суданцев – около десяти тысяч убитыми, англо-египетских сил – около пятидесяти убитыми и порядка четырёхсот ранеными. Эти цифры известны по донесениям с обеих сторон, и в них нет ни преувеличения, ни патетики. За ними стоит инженерная схема, собранная за четырнадцать лет до Омдурмана в лондонской мастерской.

Перед Максимом: митральеза и Гатлинг

К середине XIX века над непрерывным механизированным огнём работали сразу в нескольких странах, независимо, на разных принципах, с разной серьёзностью. Унитарный патрон с металлической гильзой решал главную проблему: герметизацию казённой части и быструю экстракцию. Оставалось придумать, как механизировать цикл.


Французская митральеза образца 1866 года, разработанная под руководством Жана-Батиста Реффи, имела 25 стволов в общем блоке. Стрелок вращал рукоятку, механизм последовательно спускал стволы; в боевых условиях расчёт выдавал около 100–150 выстрелов в минуту, при отточенной смене блоков заряжания доходило и до двухсот. По меркам своей эпохи – невероятно много. Во франко-прусской войне 1870–1871 годов митральеза провалилась. Не по конструкции, а по способу применения: её ставили в линию с пушками и заставляли работать по площадям на полтора-два километра, тогда как её сильной стороной был плотный огонь на близких дистанциях.


Американский Ричард Гатлинг получил патент на свою конструкцию ещё в 1862 году. Шесть-десять стволов на вращающемся блоке (в зависимости от модели), рукоятка сбоку, естественное охлаждение «отдыхом» каждого ствола в цикле. Применение в Гражданской войне в США было эпизодическим, основной массовый опыт пришёл из британских и американских колониальных кампаний.

Общее у обеих систем – внешний привод. Темп стрельбы зависел от того, насколько бодро оператор крутит рукоятку. Здесь и проходит потолок темпа стрельбы, заданный возможностями человека. Пробить его можно только одним способом: заставить сам выстрел обслуживать механизм.

Хайрем Максим: схема 1884 года

Американец Хайрем Стивенс Максим перебрался в Лондон в начале 1880-х. Патент на автоматический пулемёт он подал в 1883-м, рабочий прототип показал в 1884-м. Принцип, который он реализовал, оказался настолько ёмким, что описать его можно одной фразой.

При выстреле ствол и затвор откатываются назад как единый блок, сжимая возвратную пружину. Затем затвор отделяется, экстрактор выбрасывает гильзу, очередной патрон подаётся из ленты, ствол с затвором возвращаются вперёд, и цикл повторяется. Стрелок только удерживает спуск. Энергия пороховых газов работает не только на пулю, но и на сам механизм.

Три инженерных решения сошлись в одной системе. Первое – отдача ствола как источник энергии вместо мускульной силы оператора. Второе – водяная рубашка вокруг ствола: четыре литра воды поглощали тепло сотен выстрелов подряд, при длительной очереди вода в кожухе закипала и уходила паром (расчёту полагалось отводить пар в специальный конденсатор, мера, придуманная для британского флота, где пресную воду берегли). Третье – матерчатая лента на 250 патронов: запас огня, недоступный никакому магазину той эпохи.

За эти возможности пришлось доплатить весом: вода, прочный станок и носимый боезапас сделали систему тяжёлой. Темп – около 500–600 выстрелов в минуту, эффективная дальность по живой силе – 1000–1500 метров. Но масса системы со станком, водой и лентой в типичной полевой конфигурации подходила к шестидесяти килограммам. Такую систему в одиночку уже не перенести – в отличие от ручного оружия, Максим окончательно стал расчётным. К пулемёту полагается расчёт: второй номер с лентами, третий с патронными коробками, четвёртый – с канистрой воды, если есть кого назначить.

Три национальные школы одного Максима

К концу XIX века Максим разошёлся по миру семейством. Базовая схема (отдача ствола, водяное охлаждение, лента) оставалась общей. Различалось всё остальное: патрон, станок, ствольная коробка, деталировка.


Британский Vickers Mk I появился в 1912 году. Конструкторы фирмы перевернули ствольную коробку, заменили часть бронзовых деталей стальными, облегчили систему почти на треть. На выходе получился пулемёт массой около сорока килограммов со станком без воды, под патрон .303 British, с темпом около 450–600 выстрелов в минуту в зависимости от настройки надульника. Стандартное оружие британских экспедиционных сил в Первой мировой и затем на следующие пятьдесят лет.


Германский MG08 был принят на вооружение в 1908 году как лицензионная версия с собственной деталировкой. Главное отличие – станок-сани Schlitten вместо треноги: четвероногая стальная конструкция. На позиции пулемёт стоял на ней низко над землёй, а при перемещении расчёт волочил всю установку за собой, ухватившись за длинные рукояти, – отсюда и название «сани». Решение выглядит странно ровно до того момента, пока не вспомнишь немецкую военную доктрину рубежа веков: германский генштаб готовился к войне, в которой пулемёт занимает заранее подготовленную позицию и держит сектор, а не бегает за пехотой. Под такую задачу масса станка значения не имела, наоборот, чем устойчивее, тем лучше. Патрон 7,92×57 Mauser, темп около 500–600 выстрелов в минуту, масса со станком – порядка шестидесяти килограммов. К августу 1914 года в германской армии было несколько тысяч таких пулемётов, и по их числу Германия превосходила любого из своих противников.


Русский Максим образца 1910 года – переработка под патрон 7,62×54R, выполненная Павлом Третьяковым и Иваном Пастуховым на Тульском оружейном заводе. Узнаваемый станок Соколова с колёсами и щитом появился из простого инженерного тупика: масса системы со щитом и водой подходила к 65 килограммам, и носить такое расчётом по полю было нереально. Колёса позволяли катить пулемёт двум бойцам, щит давал хоть какую-то защиту от винтовочного огня. Любопытная деталь: станок Соколова – это, по сути, тележка с механизмом подъёма и поворота, которую при необходимости можно было ставить на сошки, а в обороне даже снимать колёса и крепить пулемёт к стационарной тумбе. Универсальность вынужденная, но реальная. Темп – около 600 выстрелов в минуту.

Британцы облегчали систему, чтобы расчёт мог её перетащить. Немцы наращивали массу станка, рассчитывая на подготовленную позицию. Русские мирились с весом и ставили пулемёт на колёса. Одна и та же схема выдержала все три подхода, и это, пожалуй, главное, что про неё можно сказать.

Первая проверка: колониальные войны и Маньчжурия

Омдурман 1898 года был не первой и не единственной демонстрацией Максима в колониальном применении, но самой наглядной. Шесть пулемётов в каре открывали огонь по плотным порядкам махдистской пехоты с полутора-двух километров и держали его до подхода атакующих на дистанцию винтовочного боя. Пулемёт делал именно то, что от него ждали: контролировал фронт, который без него потребовал бы пехотного батальона.


Англо-бурская война 1899–1902 годов впервые показала, что Максим – оружие, которое стреляет в обе стороны: теперь его получили и по себе. Буры, вооружённые современными винтовками Mauser и располагавшие собственными Максимами (закупленными у британского производителя ещё до конфликта), грамотно использовали местность и подготовленные позиции. Британцы получили пулемётный огонь по себе, уже не от противника с копьями, а от стрелков с такой же системой. Опыт оказался неприятным, и выводы из него британская армия делала медленно.

Русско-японская война 1904–1905 годов стала первым массовым применением пулемётов в большой войне между регулярными армиями. К началу боевых действий у России на вооружении были и Максимы английского производства под британский патрон .303, закупленные ещё в конце 1890-х, и тульские образцы под отечественный 7,62×54R; массовое перевооружение под русский патрон шло уже в ходе войны. У японцев – пулемёты системы Гочкиса японского производства (по лицензии фирмы Hotchkiss) и закупленные Максимы. Под Порт-Артуром, Ляояном и Мукденом счёт пулемётов в полосе одной армии шёл уже на десятки и сотни. Точные цифры в открытых источниках расходятся (что для русско-японской войны вообще проблема), но порядок ясен: пулемётная рота перестала быть экзотикой и стала штатной единицей.


В Берлине, Лондоне и Петербурге сделали выводы, каждый по-своему. Германский генштаб ускорил оснащение пехотных полков пулемётными ротами по шесть MG08. Британцы пересмотрели штаты под Vickers. Русское военное ведомство начало доводить число Максимов в дивизии до уровня, который к 1914 году по штату составит 32 единицы (по восемь на пехотный полк). К августу четырнадцатого Максим в том или ином национальном исполнении стоял у всех. Что эта схема сделает с полем боя, когда сойдутся армии равной силы, всерьёз не понимал никто, и Первая мировая ответила на это в первые же недели.

Продолжение следует...