Что убило магазинную винтовку? Подсказка: не автомат!

Вообще, на тему, почему автомат так стремительно сменил винтовку, сказано много, но в основном авторы мусолили тему технического прогресса, не особо задумываясь о цифрах. Цифры — это в первую очередь деньги и экономика, стоящие за армией, а во вторую уже ТТХ и тактика.

В 1914 году лучшим пехотным оружием считалась магазинная винтовка с прицелом и, соответственно, дальностью боя до 2000 метров. В 1939 году армии готовились воевать пистолетами-пулеметами с прицельной дальностью 200 метров. За 25 лет эффективная дистанция боя сократилась в десять раз благодаря происшедшей смене оружия. Почему? Отвечая на этот вопрос, многие авторы говорят о «далеко шагнувшем техническом прогрессе».



Насчет технического прогресса, тут просто стоит поставить рядом «Бергманн» МР18 и «Маузер» 98К. И сравнить точеную рациональность и надежность «Маузера» (который, к слову, воюет до сих пор) и авангардизм (на тот момент) МР18 с его «улиткой», торчащей бог знает на сколько в сторону.

Но я немного забежал вперед.

На самом деле всё зародилось много раньше, а именно в франко-прусской войне. Эта война стала началом перелома в тактике ведения боевых действий, и вот здесь технический прогресс действительно сыграл определенную роль.

Как сражались в 18-19 веках? Каре, плутонги, дивизионы и так далее. То есть, относительно компактные построения, способные на две вещи: двигаться небыстрым шагом и стрелять залпами. Вообще, плутонг — это из шведской армии 16 века, остальные скопировали кто как мог.


Соответственно, места под сражения выбирали весьма тщательно. Большое поле, максимально ровное, пригодное как для действий пехоты, так и для действий кавалерии. Обязательно с возвышенностями, с которых командующие могли наблюдать за полем боя и командовать. Ну и пушки по краям, чтобы не мешать своим и пулять по чужим.

Так вот, франко-прусская война, которая в основном велась в северной части Франции, в тогдашние классические каноны немного не вписывалась, в основном благодаря рельефу. Он там был… ужасным. Весьма пересеченная местность. Кавалерия действовать вполне могла, а вот построения пехоты – более чем сомнительно.

Кроме того, у французов было одно преимущество: винтовки Шасспо, более современные, чем германские винтовки Дрейзе. Винтовки Шасспо были моложе на 30 лет, легче (незначительно, на 0,5 кг), стреляли дальше (1200 метров против 600), были точнее из-за меньшего калибра (11,43-мм против 15,43-мм) и позволяли давать 15 выстрелов в минуту против 12 немецких. Немецкие винтовки Дрейзе были идеальным оружием ближнего боя, их пуля гарантированно отрывала голову при выстреле в упор.


Французы пытались использовать это преимущество следующим образом: задолго до начала сражения французские стрелки с новейшими винтовками Шасспо (а ими было вооружено не больше трети войск Франции) устраивали себе замаскированные позиции, рыли окопы и устраивались там перед началом сражения.

Немцы выходили строиться, как обычно, и начинали нести потери от ружейного огня французов еще до начала боя. Не в количествах, способных оказать реальное воздействие на итог сражения, но это привносило определенный эффект деморализации. Ты еще не услышал сигнала «Вперед», а рядом уже падают товарищи.

Однако немцы очень быстро сообразили, как можно нивелировать превосходство французов. Артиллерия. Обработка переднего края поля боя оказалась весьма полезным делом, выбивая часть французских стрелков. Немцы прекрасно знали дальность эффективной стрельбы французских винтовок, поэтому в прицеле немецких батарей оказывались все более-менее пригодные для такой стрельбы возвышенности и окраины лесных массивов на дистанции 800-1100 метров.

Да, предтеча артподготовки появилась именно в этой войне.

Всё просто: не хочешь, чтобы твоих солдат выбивали более дальнобойные винтовки противника, — отведи своих на безопасное расстояние для построения к началу атаки. Не хочешь, чтобы во время атаки были большие потери, — обработай передний край артиллерией.

Вот так франко-прусская война породила сразу несколько новых боевых приемов, доселе не использовавшихся повсеместно.

1. Атака не плутонгами, а цепями, делавшими залповый огонь мнее эффективным.

2. «Развод» своих и чужих солдат на безопасное от пуль противника расстояние, то есть более 1200 метров. Да, атака начиналась не из траншей, все еще «по старинке» выходили из лагеря и строились в колонны, но делалось это на большей дистанции.

3. Артподготовка. Обработка переднего края противника на предмет подавления его замаскированных стрелков.

Как пример – картина Эрнста Циммера, одного из лучших художников-баталистов того времени, отличавшегося дотошностью при написании картин.


Вот та элементная база, с которой страны мира подошли к Первой Мировой войне.

И вот дальше вмешался технический прогресс. Мелочью: латунной гильзой. У винтовок предыдущего поколения Шасспо и Дрейзе патрон был бумажным, он почти полностью сгорал в стволе, правда, изрядно его загаживал. Винтовку приходилось чистить после каждых 20-25 выстрелов. То есть в бою особо не постреляешь. Плюс однозарядная схема не гарантировала высокой плотности огня.

И вот в конце 19 века появились магазинные винтовки. Через каких-то 20 лет почти все страны обзавелись оружием нового поколения, под которые надо было разрабатывать новые тактики ведения боя.

Русская винтовка Мосина образца 1891 года, германский Mauser Gewehr 98, британская Lee-Enfield — все они обеспечивали прицельный огонь на дистанции, недоступные предыдущим поколениям оружия.


Да плюс еще появились пулеметы, которые хоть и были довольно громоздкими и тяжелыми, зато лупили дальше винтовок и действительно обеспечивали высокую плотность огня.

И всё это, стоит жирно подчеркнуть, на патроне вдвое меньшего калибра. Если сравнивать 15,43-мм и 7,62-мм.

Военные разных стран лихорадочно начали соображать, что делать с новым оружием, поскольку увеличение дальности стрельбы вдвое – это серьезно. Увеличение скорострельности почти в два раза – это серьезно. Стрелок мог таскать в три раза больше патронов – это серьезно.

Военные доктрины на это отреагировали, но не так глубоко, как было бы необходимо. Пехотные уставы нескольких армий предписывали открывать огонь на дистанции 600 метров и более по атакующему противнику. Концепция называлась «огонь на поражение»: плотный прицельный залп останавливает атаку до того, как противник подходит на дистанцию, позволяющую ему эффективно стрелять.

Здесь понятно: от линии выдвижения, пробежав в полусогнутом состоянии несколько сотен метров, да еще и таща на себе около 20 килограмм оружия и снаряжения, тут особо точно не постреляешь. Это в кино только бежал-бежал, остановился, вскинул винтовку, сделал выстрел и дальше побежал. В жизни, извините, всё было несколько иначе.

Британцы и французы (другие наверняка тоже, но эти точно) на учениях отрабатывали такое: выдвижение на рубеж атаки, бросок и дальнейшее поражение противника. Вроде бы работало, но учения, где стрельба велась по неподвижным мишеням, — это одно, а реальный бой, где эти мишени из кожи вон лезли, чтобы ответить по полной программе, — совсем другое.

И вот тут начали понимать, что армии оказались в заложниках у оружейников. В предыдущих войнах армии располагались в 1,5–2 километрах друг от друга. Удобно было и в безопасности от огня противника. Артиллерия первой половины (да и второй тоже) 19 века могла эффективно стрелять прямой наводкой на расстояние до 4 км. Навесной огонь был, скажем так, ситуативно рандомным. Вообще достаточно было разместить лагерь за лесом или в низине, и стрельба из орудий становилась той еще лотереей типа «на кого бог пошлет».

Но к началу Первой мировой войны почти все армии Европы обзавелись и новыми орудиями! Казнозарядными, нарезными, более скорострельными. Точность теоретически была лучше, чем у «Единорогов» и их собратьев, но на практике упиралась рогами всё в ту же корректировку.

И вот тут вышел момент: не было никакого смысла разводить свои и вражеские войска на расстояние, безопасное для выстрела из стрелкового оружия. Винтовки стреляют на 1,5–2 км. Пулеметы – на 3–4. А с 3 километров тему уничтожения просто прекрасно подхватывает артиллерия.

Разнесение позиций на «безопасное расстояние» сыграло с генералами злую шутку: за 20 лет оружие настолько шагнуло вперед, что вся тактика пошла куда-то не туда. Шансов пробежать под огнем эти полтора километра не было никаких, что, собственно, начальные моменты Первой мировой и показали.

Так получилось, что Первая Мировая разрушила все разработанные доктрины за первые же месяцы. Не постепенно, не частично. Полностью. Просто потому, что Первой Мировой не предшествовали мелкие конфликты, в которых можно было испытать новые приемы.

Поле боя перестало быть открытым пространством с наступающими колоннами. Оно стало системой траншей, где противники находились в 100-150 метрах друг от друга. Не самый хороший ход, потому что теперь в траншеи начали прилетать снаряды не только чужой артиллерии, но и своей. Артиллерия отодвинулась от переднего края и лупила в белый свет, как в копейку, куда придется.

Да, появились аэростаты и аэропланы, с которых можно было корректировать огонь артиллерии, но история сохранила одного персонажа, получившего свой Железный крест за спасение своего полка. Ефрейтор Шикльгрубер получил его за то, что под огнем своей артиллерии, методично разносившей позиции полка, добежал до артпозиций и сообщил артиллеристам… Наверное, много чего интересного сообщил.

И этот случай был не единичным.

И вот прогресс, можно сказать, проиграл. Траншеи, блиндажи, колючая проволока в пять рядов – и при всем при этом великолепии у солдата в руках винтовка длиной более полутора метров (а со штыком и все два, а штык не снимешь, «мосинки» пристреливались именно с примкнутым штыком, он играл роль компенсатора), с которой особо не развернешься в траншее.

И вот схема действий солдата Первой Мировой. Взял винтовку, побежал на врага.


Добежал. Дальше что? А ничего. В траншее с этой дурындой ловить нечего. Потому Ремарк, который повоевал и знал, о чем пишет, говорил о пистолетах и саперных лопатках, заточенных до состояния лезвия бритвы. Для траншеи — самое оно. Ну и гранату можно по первому времени туда отправить.

Здесь задача какая? Захватить траншею, правильно? И тут с винтовкой как-то не очень сподручно, согласитесь. И опять же, никакой стрельбы во время этого безумного бега. Остановился — всё, шансов побежать дальше просто нет, желающих прострелить такую шикарную мишень в траншее найдется более чем достаточно.


И для обороняющихся примерно так же: пока противник изо всех сил бежит к твоей траншее, винтовки и пулеметы со всех сил косят атакующих, но как только враги подобрались в упор, на 20–30 метров, всё. Гранаты, пистолеты, рукопашная свалка. Немного более действенно, чем в атаке, но тем не менее: оружие с дальностью стрельбы на 2000 метров не имело никакого смысла, потому что все равно эффективная стрельба начиналась метров с 600–700. То есть с расстояния, на которое можно вести прицельный огонь невооруженным оптикой глазом.

И получилось, что главная цель пехоты, то есть захват траншеи противника, не требовала винтовки, стреляющей на 2 километра. Но пехота была вооружена такой винтовкой. Парадокс? Да. Причем еще какой!

А между тем, пересматривать доктрины было уже поздно. Война уже шла полным ходом, и разработчики военных доктрин и были бы рады что-то изменить, но увы: стратегия и тактика — дела не быстрые и требующие хорошего и длительного осмысления.

Армии же ответили именно тактически: созданием специальных штурмовых отрядов для ближнего боя. Вооруженные пистолетами, гладкоствольными обрезами с картечными патронами и тяжелыми пулями, гранатами и предтечами современных бронежилетов.


Эти отряды захватывали траншеи, вырезали расчеты батарей, ликвидировали пулеметчиков. Но это были тактически принципиально иные отряды и люди. А 95% пехотинцев продолжали воевать с винтовками, скажем так, не совсем подходящими для обороны и совсем не подходящими для атаки.


В 1918 году на вооружение германской армии поступил MP-18 конструкции Хуго Шмайссера, который выпускал на своих заводах Теодор Бергманн. Пистолет-пулемет под пистолетный патрон 9х19 мм, прицельная дальность около 200 метров, а эффективная дальность стрельбы 50-150 метров. По всем параметрам хуже винтовки на дистанции. По всем параметрам лучше в траншее.

Пожалуй, это был единственный правильный ответ на все изменения. Штурмовики получили в свое распоряжение именно такое оружие, которое было максимально эффективно именно в тесноте траншей.


Да, магазин-«улитка» был крайне неудобен, весил прилично, и обычно штурмовой расчет пистолета-пулемета состоял из двух человек: собственно, автоматчика и его помощника, вооруженного обычной винтовкой и таскавшего запасные магазины к МР-18. Такая пара успешно решала вопросы ведения огня как на больших, так и на малых дистанциях.

Однако пистолет-пулемет появился под самый конец войны. Более того, у победителей такого оружия не было, потому, изучив трофеи, все успокоились.

Очень странно, но военные практически всех крупных стран-участниц вышли из Первой мировой войны как в некоем шоке. Главенствовала идея, что Первая мировая война была «неправильной войной», аномальной. И что всё вернется на круги своя, следующая война снова будет манёвренной, вернётся роль кавалерии как главной мобильной ударной силы, пехота снова будет стрелять на дистанции и так далее. И, естественно, магазинная винтовка снова станет главным оружием вместе со станковым пулемётом.

Однако майоры Бройер и Бессенге уже вовсю гоняли на учениях будущих немецких парашютистов, в мозгу генерал-майора Гудериана уже танковые клинья разрывали построения противника (да, «Внимание, танки!» — 1937 год), а маршал Тухачевский видел тысячи танков, прорывающих оборону противника и выходящих на оперативный простор.

Снова парадокс, но проигравшие Германия и Россия/СССР оказались, в общем, на острие передовой мысли, но у каждой стороны были свои проблемы.

В России Владимир Фёдоров ещё в 1916 году создал оружие, которое сам назвал «автоматом», правда, под японский патрон 6,5-мм — менее мощный, чем стандартный винтовочный, зато вместе с японскими винтовками «Арисака» этих патронов было закуплено очень много.

Идея промежуточного патрона как компромисса между мощью винтовки и скорострельностью пистолета была сформулирована очень четко, и, самое главное, применение такого оружия было осмыслено. Но в серию автомат Фёдорова, можно сказать, что не пошел в России старой и был снят с производства в 1920-х годах в России новой. Хотя и повоевал.


Впрочем, в России разработками в этом направлении занимались исключительно в порядке личной инициативы, без какой-либо государственной поддержки. Примерно как сейчас у нас изобретают дроны и комплексы РЭБ переднего края.

Но надо сказать, что к самой идее автоматического оружия у российской власти отношение было негативным. Конечно, как это сегодня подается, вызывает истерический смех от творений горе-историков, но позволю такую цитату привести:


Смешно, правда? Царь-император российский вот так «случайно» забрел в Михайловское училище именно в тот момент, когда там Федоров читал лекцию. Училище всего в пяти километрах от Смольного, так что изнывающему от безделия императору только там и было что послушать.

Но дела Российской империи остались в прошлом. В СССР же спор о самозарядной винтовке против пистолета-пулемета в 1930-х шёл остро, однако побеждала та же логика: точный огонь важнее плотного.

Это была не глупость. Это была рациональная ставка на привычный опыт против опыта, который казался исключением из правил. Генеральные штабы выбирали знакомое. Так делают все, кто готовится к прошлой войне.

Но Вторая Мировая четко показала примерно то же, что и Первая Мировая.

На момент 1.09.1939, что считается началом Второй мировой войны, у разных армий было разное оружие.

Германия входила в войну с Kar.98k — карабином, прямым наследником Mauser G98. Облегченным, укороченным и не с такой эффективной дальностью. И в небольших количествах пистолет-пулемет МР38.

СССР — с винтовкой Мосина и самозарядной СВТ-40, которую планировали как основную. Патрон для них был один и тот же. Плюсом к ним шел ППД-40, как раз пистолет-пулемет.

США — с самозарядной винтовкой M1 Garand под винтовочный патрон.

Финны воевали пистолетами-пулеметами Suomi в значительных количествах и британской винтовкой Lee-Enfield.

Британцы вообще не стали заморачиваться и всю войну провоевали с винтовкой Lee-Enfield. Для диверсантов и спецподразделений был создан пистолет-пулемет STEN, редкостный уродец что внешне, что в плане ТТХ.

Реальные бои снова показали то же, что показала Первая мировая. Большинство огневых контактов пехоты происходило на дистанции до 300 метров, значительная часть — до 100. Дистанция в 2000 метров в пехотном бою почти не встречалась. Это была дистанция пулемётов и артиллерии, а не стрелка с винтовкой.

Кроме того, в отличие от предыдущих войн и конфликтов, Вторая Мировая принесла новацию: взятие городов.


Это вообще отдельный разговор, но первым городом, в котором велись уличные бои, стала Познань в 1939 году. Следующими городами с преимущественно уличными боями, в том числе и в развалинах, стали Воронеж и Сталинград.

Позволю себе немного личное лирическое отступление. Мой дед, старшина Калашников, воевавший в отрядах СМЕРШа, предпочитал так называемый кавалерийский карабин образца 1938 года. Штык отсутствовал, вес минимальный, 3,6 кг, длина всего 1020 мм. А длина ствола 510 мм. Предельная дальность стрельбы – 1000 метров. «Тарахтелки» ППШ-41 и МР.40 дед категорически не уважал именно за то, что «пердели под себя».

В целом вопрос вкусовщины, но дед прошел Великую Отечественную от Воронежа-1942 и Сталинграда-1943 до Львова-1947. Через Будапешт и Прагу. И коль он говорил, что «карабайка был вещь», спорить — верх неуважения.


Но вернемся к делам автоматическим.


СВТ-40 оказалась сложной что в производстве, что в обслуживании. В основном именно из-за сложности и капризности «Светки» пошли на флот, там народ был не «от сохи», несколько более образованный. Но в условиях войны СВТ-40 начал вытеснять ППШ. Оружие, мягко говоря, спорное и не без проблем. Однако факт: к середине войны целые советские подразделения были вооружены ППШ.


Не потому, что так планировалось. Потому что это работало там, где реально шли бои, и работало эффективно.

А что на той стороне? А на той стороне был StG-44. Первое оружие под реальный бой на короткой дистанции нового формата.


И StG-44 соответствовал: промежуточный патрон 7,92×33 мм. Мощнее пистолетного, слабее винтовочного. Прицельная дальность 300-400 метров. Эффективная – 150-200 метров. Возможность автоматического огня. Масса с магазином около 5 кг.

Интересное оружие. Снова от Хуго Шмайссера.

По меркам снайперской стрельбы StG-44 уступал Kar.98k. Причем напрочь. По меркам реального пехотного боя на 100–300 метрах он был точнее пистолета-пулемёта и скорострельнее винтовки. Изуверство Шмайссера: он не пытался сделать оружие, которое побеждает на теоретической дистанции. Он сделал оружие под дистанцию, на которой реально воевали.

Пожалуй, Шмайссер первым в мире понял: пехотный бой происходит на дистанциях, которые не требуют мощного винтовочного патрона.

АК-47, принятый на вооружение в СССР в 1947 году, воспроизвёл ту же логику под собственный промежуточный патрон 7,62×39 мм.


Два изделия двух гениальных людей, сумевших понять: оружие делается не под доктрины, не под возможности промышленности, оружие делается под реальный бой.

За 25 лет, с 1914 по 1939 год, пехотное оружие прошло путь от магазинной винтовки с дальностью стрельбы до 2000 метров до пистолета-пулемета, стреляющего максимум на 200 метров. Это выглядит странно, это выглядит почти как некая деградация. На самом деле это не деградация, это коррекция под реальные условия войны.

Сделаю для сравнения небольшое отвлечение. И для примера возьму средства ПВО советских крейсеров и эсминцев в годы Великой Отечественной войны. Как ни рассматривай этот вопрос, оно, ПВО, было никаким. 76-мм полуавтоматы и 12,7-мм пулеметы ничего не могли противопоставить 3–5 самолетам, и именно такого количества хватало, чтобы отправить на дно эсминец или лидер эсминцев. Но других средств ПВО не было, 37-мм автоматы выпускались в мизерных количествах и спрос не покрывали совершенно.

Вариантов было два: либо использовать корабли, совершенно не подходящие под условия боя, либо поставить их на прикол. Сталин после потерь пришел ко второму варианту и был абсолютно прав. Впрочем, у «Ямато» было 156 стволов 25-мм автоматов, и ему это совершенно не помогло в итоге.

Доктрина прицельного огня на большие дистанции не была ошибкой в момент её создания. Она описывала бой, который военные теоретики ожидали, исходя из возможностей нового оружия, которое пошло в армию. Проблема в том, что реальный пехотный бой никогда не соответствовал этому описанию, война всегда компромисс и еще раз компромисс между многими составляющими.

StG-44 и АК-47 победили не потому, что были технически совершеннее. Они победили потому, что максимально больше подходили под задачи пехотинца: не огонь на максимально возможную дистанцию, это как раз дело снайпера, а максимально эффективный огонь на дистанции реального боя.

И для этого потребовалось тридцать лет и две мировые войны.

И вот по прошествии этих лет окончательно утвердились приоритеты не максимально (не приведи боже – не имеющего аналогов в мире) продвинутого вооружения, а вооружения, максимально эффективного.

Можно привести еще один пример, совсем простой. Т-14 «Армата» — максимально продвинутый в техническом плане танк. Т-72 — максимально эффективный в бою танк. Вопрос, на каком лучше воевать через четыре года СВО, как бы не стоит.

Красивые циферки «не имеющих аналогов» изделий давно уже проиграли изделиям, более пригодным для решения боевых задач.