Когда флот не готов, но идти надо. В преддверии Чесмы: переход эскадр Балтийского флота в Средиземное море

Изначально я не планировал описывать в деталях переход Балтийского флота в Средиземное море во время Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Но обычно этому не придается большого внимания, мол, перешли и перешли, о чем тут говорить-то? А между тем переход этот оказался для наших моряков очень тяжел, потому что, увы, к нему никто не готовил ни людей, ни корабли. Тем не менее, когда поступил приказ, флот сумел выполнить его с честью, и этот поход, даже сам по себе, без учета дальнейшего разгрома турецкого флота, стал славной страницей нашей военно-морской истории. Хотя, без сомнения, читать эту страницу тяжело.

Как известно, всего в рамках первой Архипелагской экспедиции Балтийский флот отправил в Средиземное море пять эскадр. Но господство на море наши моряки установили силами только первых двух из них, так что рассмотрим эти эскадры подробнее.

1-я эскадра

Вышла в поход в июле 1869 г. под флагом Г. А. Спиридова. Изначально в ее составе состояли:

1. 80-пушечный линейный корабль — 1 ед. «Святослав»;

2. 66-пушечные линейные корабли — 6 ед. Флагманский «Евстафий Плакида», «Трех Иерархов», «Трех Святителей», «Святой Януарий», «Северный Орел» и «Европа»;

3. 36-пушечный фрегат — 1 ед. «Надежда Благополучия»;

4. 12-пушечное бомбардирское судно — 1 ед. «Гром»;

5. 14-пушечные пакетботы — 2 ед. «Летучий» и «Почтальон»;

6. 22-пушечные пинки (вооруженные транспорты) — 4 ед. «Лапомник», «Соломбал», «Венера» («Венус») и «Сатурн».

Указанные выше данные взяты из журнала капитан-командора Самуила Карловича Грейга, который шел в этот поход командиром «Трех Иерархов». Надо сказать, что путаница с количеством кораблей и пушек довольно-таки изрядная. Часто приходится читать, что «Святослав» был 86-пушечным, но он принадлежал к серии 80-пушечных трехдечных линейных кораблей типа «Святой Павел», которые строились с 1741 г. (головной спущен на воду в 1743 г.). Ни в коем случае не нужно путать их с другой серией черноморских линейных кораблей того же названия, которые строились позднее.

Оригинала журнала С. К. Грейга у меня нет, да и написан он был по-английски (Грейг был англичанином на службе российского флота). Имеющийся у меня русский перевод был выполнен редакцией журнала «Морской сборник», где этот журнал и был напечатан в 1849 г. Эта же редакция отмечает определенную неполноту записей у Грейга, отчего она взяла на себя труд сличить его журнал с журналом Г. А. Спиридова. Однако же, хотя данные по русским кораблям и сведены в таблицу с примечаниями к ним, понять, откуда что взялось, не всегда возможно.

Так, согласно одному из журналов (Г. А. Спиридова или С. К. Грейга — неясно), «Святослав» нес не 80, а 84 пушки, а фрегат «Надежда Благополучия» — не 36, а 24 пушки. В одном журнале у бомбардирского судна 12 пушек, а в другом — 16 пушек, 2 мортиры и 2 гаубицы. У Спиридова пинки указаны 12-пушечными, а не 22 пушечными, причем по нему же их было не четыре, а только три. Зато, вместо отсутствующего пинка «Сатурн», у Спиридова записаны в составе эскадры два 12-пушечных галиота: «Кронштадт» и «Кронверк». И, дополнительно, три бота о 12 фальконетах каждый.

Особой прелести всему вышеперечисленному добавляет Е. В. Тарле, приводя цитату из шканечного журнала «Евстафия Плакиды», флагмана Г. А. Спиридова, где русским по белому написано, что пинков все-таки было четыре, галиотов — не два, а три, зато ни о каких ботах не упомянуто. И нужно учитывать, что пакетботы «Почтальон» и «Летучий» именовались также шлюпами, чтобы не удивляться потом, куда это делись пакетботы и откуда русская эскадра взяла шлюпы.

По всей видимости, все же состав эскадры Г. А. Спиридова был именно таким, какой я указал выше.

Пинки были весьма крупными транспортными судами, которые несли орудия для самообороны, отчего могли во время военных действий перевозить грузы без конвоя. Кроме того, при необходимости такой транспорт мог выполнять крейсерские или разведывательные функции. Пинки эскадры Г. А. Спиридова имели длину 39,7 м при ширине 9,6 м, что мало уступало фрегату «Надежда Благополучия», имевшему 41,46 м и 11,15 м соответственно. При этом вооружение пинков было в полтора раза слабее фрегатского по количеству стволов и, вероятно, еще более слабое, если принять в расчет калибр орудий.

Следует учесть также и совсем небольшой экипаж пинка. Если 80-пушечный «Святослав» имел экипаж 695 чел., 66-пушечные линкоры — порядка 500 чел., фрегат — 243 чел., то пинки — всего лишь 130–135 чел., что говорит о практически совершенной беспомощности пинков в случае их абордажа тем же фрегатом. Что же до бомбардирского судна и пакетботов, то их экипаж насчитывал всего только 73-74 чел.

Всего же на 15 крупных кораблях Г. А. Спиридова в поход ушло 3011 чел. флотских, 1106 морских солдат, 498 морских артиллеристов, 149 мастеровых, 518 сухопутных артиллеристов и 300 чел. сухопутных войск, а всего — 5582 офицера и нижних чина, из которых 4764 чел. экипажей кораблей и 818 чел. десанта.

Обычно в источниках указывается, что экспедиция началась 18 июля 1769 г., но это не совсем правильно. Флот действительно вышел из Кронштадта 18 июля, но направился в Красную Горку, чтобы принять сухопутные войска и артиллерию. Поскольку, как было уже показано выше, войск было немного, с этим справились в тот же день и могли выступать, но Г. А. Спиридов еще не был с флотом: он сильно задержался в Кронштадте для получения инструкций. Поэтому флот простоял на якоре еще пять дней, и по-настоящему экспедиция началась только 23 июля 1769 г.

Уже во время стояния на якоре произошла первая (и, увы, далеко не последняя) «конфузия» — палубный бот «Святослав» прижало к берегу, отчего сильнейший корабль эскадры задержался, а Г. А. Спиридов двинулся вперед без него.

Шли к острову Готланд, ввиду которого встали на якорь, потому что следовало дождаться эскадру вице-адмирала Андерсона, с которой требовалось принять некоторые, нужные для дальнего плавания грузы и людей. То есть на то, чтобы укомплектовать экипажи и корабли всем необходимым в Кронштадте, у Российской империи ни материальных запасов, ни подготовленных моряков не оказалось — хотя в поход и шло куда меньше половины Балтийского флота.

Вызывает интерес скорость данного перехода. От Красной Горки до Готланда примерно 650 км — пишу «примерно», потому что остров весьма длинный, и где именно назначено было рандеву с Андерсоном, мне, увы, неизвестно. Известно, что эскадра пришла к Готланду 31 июля. Если считать, что вышли в полдень 23 июля, а пришли в полдень 31 числа, то в пути были 8 дней, что дает около 44 морских миль в день. Это при том, что шли, как писал С. К. Грейг, «с попутным ветром и без всякого замечательного происшествия». Много это или мало, сказать не могу, потому что слишком уж плохо знаком с реалиями парусного флота.

У Готланда встали на якорь в ожидании Андерсона, но тот пришел только 12 августа, и за этот срок произошло немало интересного. Начать с того, что 6 августа подошел «Святослав», отчего эскадра вновь обрела полную силу. Но всего только на 3 дня, так как 9 августа на «Евстафии Плакида» поломалась мачта (на якоре?!), и корабль ушел чиниться в Ревель. Адмирал при этом перешел на «Трех Иерархов». А на следующий день уже «Святослав» передал сигнал бедствия, так как в нем открылась сильная течь, отчего он также вынужден был уйти в Ревель. Проблема, вероятно, была в том, что корабль не испытали как следует, а может в том, что достраивали впопыхах — «Святослав» вошел в состав Балтийского флота лишь 29 мая 1769 г. и тут же был включен в уходящую в Средиземное море эскадру.

Затем, соединившись с отрядом Андерсона, потерявшая два линейных корабля эскадра 12 августа вышла от Готланда в Копенгаген, куда и прибыла 31 августа. От Готланда до Копенгагена примерно 530 км или 286 миль, а шли 19 дней, то есть не более 15 миль в день, то есть почти в три раза медленнее, чем от Красной Горки до Готланда. Что послужило причиной такой медлительности, мне неизвестно — может, погода, а может, не торопились, ожидая возвращения «Евстафия Плакиды». Который, кстати сказать, пришел в Копенгаген 1 сентября, где и воссоединился с флотом.

В это время в Копенгагене стояли два недавно построенных в Архангельске русских линейных корабля — «Ростислав» и «Всеволод», шедших на Балтику. Г. А. Спиридов получил от «Евстафия» информацию, что «Святослава» ждать нельзя, поскольку ему потребуется длительный ремонт. Тогда адмирал своей властью включил в состав своей эскадры «Ростислав» вместо «Святослава», в результате чего все семь его линейных кораблей стали однотипными, так как «Ростислав» был 66-пушечным кораблем.


Из Копенгагена флот вышел только 10 сентября, задержка получилась приличной. Одной из причин, без сомнения, была представительская — 6 сентября офицеры эскадры были представлены королевской чете Дании. Расстояние от Копенгагена до мыса Фламборо-хед, куда шла эскадра — примерно 1050 км или 567 морских миль.

С одной стороны, эскадра показала самую высокую скорость на этом переходе, пройдя указанный путь за 10 дней или преодолевая по 56–57 миль в сутки. Но спустя шесть дней после выхода из Копенгагена, 16 сентября, при выходе из пролива Каттегат пинк «Лапоминк» сел на мель и разбился так, что его осталось только бросить. К счастью, экипаж не пострадал — и его, и все необходимые грузы удалось с погибшего «Лапоминка» снять и перегрузить на датское купеческое судно, зафрахтованное для этой цели. Причем датчанин не просто спас людей и груз, но и доставил их в Средиземное море эскадре А. Г. Орлова, правда уже в следующем, 1770 г.

После выхода из Каттегата эскадра, по сути, рассыпалась — большая часть кораблей пошла к Фламборо-хед самостоятельно. В итоге, когда 20 сентября корабли Г. А. Спиридова собрались у Фламборо-хед, с ними не оказалось линейного корабля «Ростислав», пакетбота «Летучий», пинков «Соломбала» и «Венера».

В общем, результат получился крайне разочаровывающим. Г. А. Спиридов вывел из Кронштадта 15 крупных кораблей, да еще позднее к его эскадре присоединился «Ростислав», итого в его распоряжении было 16 кораблей. Но к берегам Англии подошло только 10, при том что один корабль погиб, один вернулся в Ревель и еще четыре задержались в пути. Причем русские корабли не могли сразу зайти в реку Хамбер, так как англичане из-за досадной ошибки не смогли сразу предоставить лоцманов, а зашли в эту реку только 24 сентября. Но и к этому времени эскадра еще не собралась. Бомбардирское судно «Гром» пошло в Гулль, так как имело сломанный топ грот-мачты, но и другим кораблям требовался ремонт.

Неладно было не только с материальной частью, но и с экипажами. К моменту захода в Хамбер поход русской эскадры длился 2 месяца, и к этому времени Г. А. Спиридов потерял 100 чел. умершими и 500 тяжелобольными. Прибытие в Англию дел не поправило — за время пребывания там русских кораблей (около месяца) умерло еще 83 человека.

Е. В. Тарле пишет об экипаже так:


Нужно сказать, что и сам Григорий Андреевич Спиридов не отличался хорошим здоровьем, но все-таки держался сам и держал, как умел, моряков своей эскадры. Но о бедственном положении с экипажами он писал А. Г. Орлову так:


В общем, 24 сентября русская эскадра обосновалась в Хамбере, причем четверка потерявшихся на переходе кораблей к ней еще не присоединилась. Занялись ремонтом, а поводы к нему только множились: 4 октября «Трех Святителей» при крепком восточном ветре ударился о песчаную мель, отчего на корабле «переломился бимс опер-дека над головою руля, и несколько тонких обшивных досок было оторвано».

Поход удалось продолжить только 10 октября, но... этой датой идти в море могло всего лишь четыре судна: линейные корабли «Евстафий Плакида» и «Северный Орел», фрегат «Надежда Благополучия» и бомбардирское судно «Гром». Остальные все еще чинились. Уходя, Г. А. Спиридов распорядился, чтобы С. К. Грейг с «Тремя Святителями» дожидался окончания ремонта «Трех Иерархов», остальной же четверке, то есть линейным кораблям «Европа», «Святой Януарий», пакетботу «Почтальон» и пинку «Сатурн» разрешалось выходить в море по готовности, хотя бы и поодиночке. Точкой сбора был назначен Гибралтар.

Итак, два линейных корабля, фрегат и бомбардирское судно под командованием Г. А. Спиридова вышли в море 10 октября. В первую же ночь от отряда отстал «Гром» и вернулся в Англию. Оставшиеся три корабля без иных приключений прошли вдоль британского побережья и через Ла-Манш. Но выйдя в Атлантический океан, отряд столкнулся с сильным ветром, который разлучил наши суда, и далее они шли поодиночке.

«Евстафий Плакида» не стал останавливаться в Гибралтаре, как было условлено, а сразу направился в Порт-Магон, что на острове Менорка, куда и прибыл 18 ноября 1769 г. Переход этот занял у флагмана Г. А. Спиридова 39 дней, но и расстояние между Хамбером и Меноркой составляло что-то около 3700 км или же 1997 морских миль. Следовательно, в среднем «Евстафий Плакида» проходил 51 милю в сутки, что на фоне предыдущего похода вовсе даже хороший результат. При этом адмирал через английского купца передал сообщение своим кораблям, которые придут в Гибралтар, что он не станет там останавливаться, а сразу пойдет в Порт-Магон и будет ждать там остальную эскадру.

Фрегат «Надежда Благополучия», как и было приказано, прибыл в Гибралтар 12 ноября, его скорость была ниже, чем у «Евстафия Плакиды» — примерно 44 мили в сутки. А вот с линейным кораблем «Северный Орел» вышло совсем плохо — получив серьезные повреждения, он вынужден был прервать поход и идти в Портсмут. Когда «Северный Орел» прибыл туда, вода в его трюмах поднялась до 8 футов (почти 2,44 м).

Это было плохо само по себе, но еще хуже оказалось заключение английских корабелов: состояние линейного корабля настолько нехорошо, что отремонтировать его невозможно. Тем самым «Северный Орел» стал второй безвозвратной потерей эскадры Г. А. Спиридова и первым потерянным в этой войне Россией линейным кораблем — хотя и от небоевых причин.

Что же до кораблей С. К. Грейга, то он вывел четыре линейных корабля в море 26 октября и прибыл в Гибралтар в один день с вышедшей 16 днями ранее в составе отряда Г. А. Спиридова «Надеждой Благополучия». По меркам передвижения экспедиции, скорость отряда Грейга можно считать молниеносной — в среднем 76–77 миль в день. Но увы — и в этой ложке меда присутствовала бочка дегтя: до Гибралтара добрались только три линкора из четырех: «Три Иерарха», «Три Святителя» и «Святой Януарий».

Командир четвертого линейного корабля, «Европы», поспешил. Имея на руках приказ Г. А. Спиридова идти на соединение с передовым отрядом в Гибралтар как можно скорее, он, через трое суток после выхода, 29 октября, по собственному почину разлучился с отрядом С. К. Грейга. Ни к чему хорошему «одиночное плавание» не привело — 31 октября, подойдя к Портсмуту, чтобы высадить лоцманов на берег, «Европа» наткнулся на мель и получил очень сильную течь.

Авария произошла во время отлива, поэтому, когда вода прибыла, корабль снялся с мели самостоятельно. Но о продолжении похода теперь нельзя было и мечтать, так что пришлось идти в Портсмут и опять становиться в ремонт, причем в доке. Для командира «Европы» Корсакова все это, по-видимому, стало очень сильным ударом — он и так был нездоров, а тут болезнь его усилилась настолько, что 10 января 1769 г. Корсаков скончался. Командование «Европой» принял Ф. А. Клокачев, командир «Северного Орла», линейного корабля, которому уже не суждено было сражаться с турками. Он же и вывел «Европу» в поход 9 января, за день до смерти свезенного на берег Корсакова.

В общем, к 18 ноября 1769 г. эскадра Г. А. Спиридова была буквально размазана по огромной территории, от Портсмута в Великобритании до Порт-Магона на острове Менорка в Средиземном море:

1. В Порт-Магоне находился «Евстафий Плакида» и сам адмирал;

2. В Гибралтаре стояли линейные корабли «Три Иерарха», «Три Святителя», кожаные куртки тоже три... простите, «Святой Януарий», фрегат «Надежда Благополучия», пинки «Соломбала» и «Венера», которые пришли туда самостоятельно, не входя в отряды С. К. Грейга или Г. А. Спиридова;

3. В море между Портсмутом и Гибралтаром — линейный корабль «Ростислав», пакетботы «Летучий» и «Почтальон» и пинк «Сатурн»;

4. В Портсмуте чинились линейный корабль «Европа» и бомбардирское судно «Гром». «Северный Орел» находился там же, но его за боевой корабль уже можно было не считать.

Пожалуй, это был момент наибольшей раздробленности эскадры, затем она постепенно собиралась в единое целое. Когда 18 ноября 1769 г. «Евстафий Плакида» Г. А. Спиридова бросил якорь у берегов Менорки, С. К. Грейг уже читал переданное ему распоряжение адмирала.


Утром следующего дня русские корабли, находившиеся в Гибралтаре, подняли якоря и пошли в Порт-Магон. Но по дороге отряд изрядно разбросало. Сам С. К. Грейг с «Трех Святителей» и «Трех Иерархов» соединился с Г. А. Спиридовым 4 декабря первым, на следующий день подошла «Соломбала», 8 декабря — «Святой Януарий», «Надежда Благополучия» и «Летучий», 11 декабря — «Почтальон», и на следующий день — «Сатурн». Таким образом, 12 декабря 1769 г. в Порт-Магоне собралось 9 русских кораблей, включая 4 линейных корабля, фрегат, два пактебота и два пинка.

Здесь произошло одно курьезное событие, которое ввело меня в сильное заблуждение. Дело в том, что в ряде источников, включая, кстати, Е. В. Тарле, записано, что в Порт-Магоне собралось не четыре, а пять русских линейных кораблей. Но только откуда там мог взяться таинственный пятый линкор и что это был за корабль?

Когда руки дошли до журнала С. К. Грейга, выяснилось, что ларчик открывался просто. Уж не знаю, по какой причине, но 19 января фрегат «Надежда Благополучия» велено было именовать линейным кораблем, а пакетботы и пинки — фрегатами. Вот так, разом, скромная русская эскадра из четырех линкоров, фрегата и четырех пакетботов и транспортов вдруг превратилась в грозное соединение из пяти линейных кораблей и четырех фрегатов!

Есть, положительно есть еще чему поучиться нынешнему министерству обороны РФ у наших доблестных предков! Не все еще овеянные славой традиции воплотили мы в жизнь, ой, не все...

Но вернемся к нашей эскадре. Девяти судам, стоящим в Порт-Магоне, недолго оставалось быть вместе — Г. А. Спиридов опять вынужден был разделить свою эскадру. Причина тому была та, что глава экспедиции граф А. Г. Орлов не имел возможности покинуть Италию, откуда он дергал за ниточки готовящихся восстаний среди христианских народов под властью Турции с тем, чтобы ждать прибытия русского флота в Порт-Магон. Потому он послал в Порт-Магон своего брата, Федора Григорьевича Орлова с распоряжением прислать корабли и забрать его из Италии, когда в Порт-Магоне соберется русская эскадра.

Во исполнение полученного приказа «Трех Иерархов», «Надежда Благополучия» и пакетбот «Почтальон» под командованием С. К. Грейга 9 января 1770 г. пошли в Ливорно, забирать графа А. Г. Орлова. Остальные три линейных корабля, пакетбот и один пинк 23 января двинулись к Мальте, но надолго там не задержались. Здесь Г. А. Спиридов известил маркиза Кавалькадо о том, что эскадра следует к берегам Мореи (Пелопонесс), и поручил ему передавать всем русским кораблям, добравшимся до Мальты, его распоряжение следовать в Морею в порт Витулло (Витило) на соединение с основными силами.

Что же до последнего из перечисленных мною выше 9 судов, то пинк «Сатурн» не присоединился ни к С. К. Грейгу, ни к Г. А. Спиридову. Его задача заключалась в том, чтобы дождаться выздоровления тех членов экипажей, которые по состоянию здоровья не могли продолжать поход и потому оставлены были в Порт-Магоне. И лишь потом присоединиться к основным силам эскадры.

Ну а далее события развивались так. Отряд С. К. Грейга угодил в сильный шторм, отчего все три корабля разбросало. У «Надежды Благополучия» при этом случились поломки в рангоуте, отчего фрегат вынужден был вернуться в Порт-Магон. Починившись, он вновь отправился в путь, но из-за этой задержки отряд Грейга в полном составе собрался в Ливорно только 6 февраля. Ну а Г. А. Спиридов со своим отрядом 18 февраля 1770 г. прибыл, наконец, в порт Витулло. Тем самым авангард русской эскадры достиг точки назначения и переход судов Спиридова в Средиземное море можно было считать завершившимся.

Итоги перехода эскадры Г. А. Спиридова в Средиземное море

Конечно, результат первого дальнего похода Балтийского флота можно считать разочаровывающим. В нем приняло участие 8 линейных кораблей, фрегат, бомбардирское судно, два пакетбота и четыре пинка, а всего — 16 судов. Из них один линейный корабль («Святослав») вынужден был прервать поход и вернуться «на зимние квартиры», еще один — «Северный Орел» — по сути развалился по дороге, а пинк «Лапомник» потерпел кораблекрушение и погиб, хотя людей и грузы с него и удалось спасти. Итого из 16 судов удалось сохранить 13, но из них, спустя почти что семимесячный переход, берегов Мореи достигли только 5.

Остальные 8 кораблей «подтягивались» постепенно. Пинк «Венера», отставший от эскадры Грейга при переходе в Порт-Магон, вообще не смог прийти туда из-за ветра и пошел сперва к Мальте, а затем к Занту. Там он получил известия о том, что русская эскадра достигла Мореи, и соединился с ней 3 марта. Следующее пополнение было 25 марта — подошли линейный корабль «Европа» и бомбардирское судно «Гром». Отряд Грейга («Трех Иерархов», «Надежда Благополучия», «Почтальон») с графом А. Г. Орловым на борту соединился с эскадрой Спиридова 14 апреля. «Ростислав» же подошел к берегам Мореи только 26 мая, но не застал в Витулло русского флота и соединился с ним только 2 июня. То есть уже после того, как в Морею прибыла вторая эскадра Балтийского флота под командованием Джона Эльфинстона.

2-я эскадра

Постараюсь быть кратким. В состав 2-ой эскадры Балтийского флота, ушедшей в Архипелаг, вошли:

1. 80-пушечный линейный корабль — 1 ед. «Святослав»;

2. 66-пушечные линейные корабли — 3 ед. Флагманский «Не тронь меня», «Тверь», «Саратов»;

3. 32-пушечные фрегаты — 2 ед. «Надежда» и «Африка»;

4. Пинк — 1 шт. «Святой Павел»;

5. Вооруженное судно — 1 шт. «Чичагов»;

6. Транспорты — 3 шт. «Панин», «Чернышев», «Орлов».

«Святослав», как уже было сказано ранее, входил в состав эскадры Спиридова, но вынужден был прервать поход и вернуться в Ревель.

Про пинк, к сожалению, ничего сказать нельзя, так как данные о том, где он был построен и чем вооружен, не сохранились. Транспортами были обычные транспорты, не имеющие вооружения, как это было у пинков, при этом, согласно журналу Грейга, они не включались в состав эскадры изначально, а были наняты Д. Эльфинстоном, когда его эскадра пришла в Портсмут.

Командующий эскадрой был фигурой весьма интересной. Джон Эльфинстон был британским моряком, дослужившимся до командира линейного корабля. Впрочем, не слишком большого — он командовал 60-пушечным «Firm». По протекции британского посла был принят на русскую службу 30 мая 1769 г., но тут следует отметить, что Россия тогда стремилась привлечь на флот иностранных моряков. Своих категорически не хватало... Неудивительно, что уже в июне того же года Эльфинстон, имевший опыт командования кораблем в бою, получил звание контр-адмирала, а затем — и назначение на уходящий в Средиземное море отряд.

Эскадра Д. Эльфинстона вышла в море 9 октября 1769 г., а пришла к Морее 10 мая 1770 г., затратив на дорогу те же 7 месяцев, что и авангард Спиридова. Приключений у него было ничуть не меньше, чем у русского адмирала. Еще не успев выйти с Балтики, вооруженное судно «Чичагов» разбилось в финляндских шхерах, причем командир «Чичагова» за это угодил под суд, хотя и был оправдан, а вот вахтенный лейтенант — разжалован.



В октябре ветры Балтики были более суровы, отчего линейный корабль «Тверь» потерял мачты и ушел чиниться в Ревель. Но вместо починки — вовсе не пошел в экспедицию и зазимовал там же, за что командир корабля передан был военному суду. Ему вменялось и дурное утверждение мачт, за которым, по всей видимости, он имел возможность наблюдать, но главное — что не пытался поставить фальшивое вооружение, чтобы дойти до Копенгагена. Суд признал командира виновным и лишил его чинов, но по решению императрицы он был только отстранен от службы.

Но проблем у Д. Эльфинстона хватало и помимо «Твери» — его флагман «Не тронь меня» дал сильную течь, вода в трюмах доходила до 5 футов (грубо 1,5 м) проблемы были и у других кораблей. Кроме «Твери» от эскадры отстал и фрегат «Африка» — если основные силы эскадры пришли в Копенганен 19 октября, спустя 10 дней после начала похода, то «Африка» — только 6 ноября.

Д. Эльфинстон понимал, что с кораблями в таком состоянии он далеко не уйдет, поэтому вытребовал себе мастеровых и очень серьезно ремонтировал свой флот в Копенгагене, проконопатив его, насколько это было возможно. Поэтому из Копенгагена он вышел только 1 декабря, но попал в период штормов, рассеявших его эскадру — до Англии корабли Эльфинстона добирались по одному. К 29 декабря все его корабли собрались в Портсмуте, где эскадра вновь встала в ремонт, причем выйти в море Эльфинстон смог только 2 апреля 1770 г.

Что интересно — по некоторым данным, в ходе этого ремонта англичане не просто отремонтировали, но модернизировали «Святослав». Британские корабелы сочли его недостаточно мореходным и исправили это, но корабль из 80-пушечного стал 72-пушечным. Поскольку речь, очевидно, шла о 6-фунтовых орудиях, сколько-то серьезно огневая мощь корабля не убавилась: его основное вооружение, 24-фунтовые и 12-фунтовые орудия, сохранились в неприкосновенности.

После выхода 2 апреля из Портсмута, эскадра Д. Эльфинстона без особых уже приключений достигла Мореи 10 мая 1770 г., на чем переход 2-й эскадры Балтийского флота также можно было считать завершенным. Перейдем теперь к действиям наших моряков в Архипелаге.

Продолжение следует...