Корейская война: «Сбил тебя наш лётчик Ли Сицин»

Сказать, что боевые действия между советскими и американскими пилотами начались в Корее, будет большой натяжкой. Небо над границами СССР с самого начала холодной войны было не самым спокойным местом. С момента капитуляции милитаристской Японии и до начала Корейской войны было зафиксировано несколько десятков инцидентов с участием самолётов ВВС США, некоторые из них кончились печально для участников. После начала конфликта их число не снизилось.


Началось уже в 1945 году, когда советские «Аэрокобры» посадили на аэродром Хамхын В-29 «Суперкрепость». Но это была случайность. А дальше пошли вполне себе намеренные действия. Особенно горячим выдался 1950 год. 2 апреля пара Ла-11 капитана Н. Гужова завалила над Шанхаем два «Мустанга». 8 апреля звено Ла-11 перехватила недалеко от Лиепаи американский патрульный самолёт РВ4Y «Приватир». В мае 1950 года над чукотским аэродромом Уэлькаль произошёл очередной воздушный бой между «Мустангами» и Ла-11: капитан С. Ефимов подбил один из американских истребителей, но и сам получил повреждения.



8 октября пара F-80 «Шутинг Стар» нанесла удар по приморскому аэродрому Сухая Речка, расстреляв на взлётной полосе с десяток лендлизовских истребителей Р-63 «Кингкобра», причём один сгорел дотла и восстановлению не подлежал (американцы объяснили удар навигационной ошибкой и извинились). Этот удар имел долгоиграющие последствия: на Дальнем Востоке был сформирован 64-й истребительный авиакорпус, впоследствии попивший крови «войскам ООН» в Корее.

6 ноября 1950 года над советскими территориальными водами в районе мыса Островной парой Ла-11 лейтенантов И. Лукашева и М. Щукина из 88-го гвардейского истребительного авиаполка был сбит противолодочный самолёт Р2V «Нептун». 9 ноября 1950 года F-9F «Пантера» капитан-лейтенанта Уильяма Амена сбила МиГ-15 недалеко от устья Ялу. 18 ноября 1950 года были сбиты ещё два МиГа. В декабре 1950 года пара МиГ-15 капитана С. Бахаева и старшего лейтенанта С. Котова над мысом Сейсюра завалили американский разведчик RB-29, самолёт упал в море, экипаж погиб. Ещё один RB-29 был сбит над бухтой Валентин через несколько дней.

18 ноября 1952 года произошёл 35-минутный воздушный бой между «Пантерами» и МиГ-15. На этот раз снова повезло американцам: три МиГа были сбиты, пилоты погибли, «Пантеры» вернулись на авианосец «Орискани», на одной из них было насчитано 263 пробоины от снарядов и их осколков, восстановлению самолёт не подлежал. В 1954 году у аэродрома Угловая парой МиГ-17 был сбит ещё один разведчик RB-29...


В апреле 1945 года Ла-7 дважды Героя Советского Союза (третью «Золотую звезду» он получит через 4 месяца) майора Ивана Кожедуба над Берлином был атакован парой «Мустангов». Американские пилоты приняли Ла-7 за ФВ-190, но советскому асу это смягчающим обстоятельством не показалось — обеих американцев Иван Никитич сбил. Командир 3-го истребительного авиакорпуса, генерал-лейтенант Евгений Савицкий внимательно просмотрел плёнку из ФКП аса и хмыкнул: «Это в счёт будущей войны». Следующей войной для Кожедуба стала Корейская.


Первые МиГ-15, как и любая новая машина, имели массу «детских болезней»: двигатель «Нин» тягой 2270 кг был слабоват, тормозные щитки маловаты, отсутствовали гидроусилители, а главное — небольшой боекомплект. Но в работе уже были машины МиГ-15 бис, на которых большую часть недостатков устранили. Именно эти машины поступили в Китае на вооружение 64-го истребительного авиакорпуса, который 11 ноября принял генерал-майор Георгий Лобов. Состав корпуса постоянным не был: через него за время Корейской войны прошли 12 истребительных авиадивизий, 2 отдельных ночных истребительных авиаполка, 2 отдельных истребительных авиаполка ВМФ, 4 зенитно-артиллерийские дивизии и тыловые части. На пике, в 1952 году, численность корпуса составляла 26 тысяч человек и 321 самолёт.


Игнорирование заседания Совета Безопасности ООН 25 июня 1950 года вышло боком советским лётчикам. После получения американской армией легального статуса «войск ООН» у «сталинских соколов» статус мог быть только нелегальный — их появление в Корее было нарушением решения Совбеза. Поэтому меры по сохранению в тайне участия СССР в боевых действиях были предприняты экстраординарные — всех командированных на Дальний Восток лётчиков заставили снять форму. Ну, как снять... Переодеть в гражданскую форму одежды централизованно не получилось (а военные в 1940–1950-е годы гражданки не носили даже дома, соответственно и не имели её), поэтому было принято «соломоново решение»: всем приказали снять с военной формы знаки различия.

Наличие в поездах дальнего следования кучи подтянутых мужчин в форме без погон и фуражках без кокард, возможно, и вызывало определённые вопросы, но приличия были соблюдены! В Китае всех лётчиков переодели в китайскую форму и выдали китайские документы. Правда, говорить по-китайски они не умели, но в каждый самолёт была помещена шпаргалка, где русским командам соответствовали китайские аналоги: по чьей-то мудрой мысли, в бою лётчики должны были общаться при помощи них. Говорят, в начале Корейской эпопеи кто-то даже пытался это делать, но вскоре выяснилось, что в пылу боя пилоты автоматически переходят на мат...


Между тем с 1 ноября 1950 года зарывавшихся в землю от налётов американской авиации китайских народных добровольцев стали прикрывать МиГи 151-й, а затем 28-й истребительных авиадивизий. В 13:10 1 ноября гвардии лейтенант Ф. Чиж сбил «Мустанг», упавший возле города Аньдун — первая победа советских лётчиков в Корейской войне!


Итоги деятельности советских авиаторов в небе Кореи в цифрах впечатляют: 64 тысячи боевых вылетов, 1872 воздушных боя, 1250 сбитых, из них 1100 уничтоженных самолётов противника, собственные потери 335 самолётов, 120 лётчиков и 68 зенитчиков. Но все участники этой эпопеи дружно указывают на... неоптимальную организацию смены лётного состава. Вместо того чтобы, как в ходе Великой Отечественной войны (и как это делали американцы!), направлять новичков в боевые части, дабы они вливались в слаженный воюющий коллектив и постепенно втягивались в бои, советское высшее командование меняло части целиком, причём контакты между отвоевавшей дивизией и занимающей её место новой старались максимально сократить. Таким образом, передачи боевого опыта практически не было, и советским лётчикам приходилось заново повторять те ошибки, которые в своё время совершали их предшественники.

Всё это объяснялось экстраординарным режимом секретности: каждый участник Корейской войны с советской стороны давал подписку о неразглашении того, что за «командировка» у него была. Конечно, можно сказать, что у многих лётчиков был за плечами опыт Великой Отечественной войны, но... Как отмечали участники боёв, за 6 мирных лет пилоты успели расслабиться, и опыт всем пришлось получать заново.

Наверное, самым известным из советских лётчиков, принимавших участие в конфликте на полуострове, был трижды герой Советского Союза Иван Кожедуб. Принимавшим участие? Тут вопрос сложный: Ивану Никитичу летать в Корее запретил лично генерал-лейтенант Василий Сталин, сын вождя и командующий авиацией Московского военного округа. Решение было обоснованным: узнав, что над Кореей летает самый заслуженный советский ас, американцы устроили бы за ним натуральную охоту — слишком «медийной» фигурой был Кожедуб. Но он, тем не менее, командовал 324-й истребительной авиадивизией, так что — участвовал!


Самым результативным советским асом Корейской войны стал полковник Евгений Пепеляев — командир 196-го истребительного авиаполка. На его счету 23 самолёта, из которых официально зачтены 20. Сам Пепеляев ни разу не был сбит, хотя один из его МиГ-15 бис пришлось списать из-за повреждений и деформации фюзеляжа и оперения. Его самый известный бой — когда 8 советских пилотов под его командованием сошлись с восемью американцами. Результат боя — 4 сбитых американских самолёта, из них два — за Пепеляевым. Кроме того, знаковым стал сбитый им «Сейбр», совершивший вынужденную посадку на территории, контролируемой войсками КНДР: самолёт получил минимальные повреждения и был доставлен в СССР. Всего в 38 воздушных боях Евгений Григорьевич сбил 1 F-80, 2 F-84, 2 F-94 и 18 F-86 «Сейбр».


Надо сказать, что вышеуказанная коллизия с легальным правовым статусом американцев в небе Кореи вызвала не самое активное применение советской авиации: МиГам запрещалось пересекать 38-ю параллель, не применялись такие эффективные приёмы ведения боевых действий, как свободная охота. Более того, главными задачами советским пилотам были поставлены прикрытие переправ через Ялу и плотины Супхунской ГЭС. Тем не менее масштабные столкновения МиГов с американскими самолётами случались регулярно.

На базировавшиеся на китайских аэродромах самолёты поступал сигнал от РЛС наведения, и дежурные пара или звено поднимались в воздух, прикрывая взлёт основных сил. Группа (полк, эскадрилья или несколько звений) выстраивалась в боевой порядок — строй клина или пеленга с разносом высот для маневра группы. Расстояние между машинами по фронту составляло 300–400 метров для пары, 200–300 — для звена, 100–200 — для эскадрильи или полка. Дистанция между самолётами, парами и звеньями — 50–100 метров. Эскадрилья обычно вылетала 2-3 звеньями, построенными клином или пеленгом, полк — 2-3 эскадрильями, в строю клина, пеленга или колонны. При атаке боевой порядок смыкался по фронту и вытягивался в глубину, впрочем, плотность порядка определялась уровнем подготовки пилотов — чем лучше они были подготовлены, тем плотнее строй.


Много споров среди командования 64-го авиакорпуса вызывал оптимальный состав боевой группы для боя с «Сейбрами». Командир 176-го гвардейского истребительного авиаполка подполковник Сергей Вишняков предпочитал шестёрку, командир 196-го полка Евгений Пепеляев считал, что чем больше самолётов в группе, тем лучше, но предпочтение отдавал восьмёрке — двум звеньям по две пары: по его мнению, в бою управлять двумя группами проще, чем тремя парами. Впрочем, если в начале боестолкновений американцы ходили в плотных построениях, а советские лётчики — в более разомкнутых, то по мере знакомства с противником наши стали ходить значительно плотнее, а американцы — более разомкнуто, и вскоре различить, где чья группа, по боевому построению стало невозможно.


Как обстояли дела со спасением сбитых пилотов МиГов? К сожалению, приходится констатировать, что никак. Точнее, по формуле: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!». Спасательные команды, вертолёты, поисковые группы? Забудьте! У лётчиков не было даже НЗ. Приземлившийся в тылу северокорейских войск или китайских добровольцев лётчик чаще всего первым делом бывал избит: наличие советских пилотов для союзной пехоты было такой же тайной, как и для населения СССР, а все белые, как известно — на одно лицо! В общем, вскоре у советских лётчиков стали весьма популярны значки с Ким Ир Сеном или Мао Цзэдуном — они резко повышали шанс вернуться в подразделение целым и невредимым.


Не меньше проблем вызывало отсутствие противоперегрузочных костюмов (ВКК — высотных компенсирующих костюмов): без ВКК лётчик на поршневом истребителе мог за день сделать 5-6 вылетов, но на реактивном МиГе — только 2-3, слишком выросли нагрузки на организм, связанные с перегрузками и высотой полётов. Вскоре советские пилоты стали активно использовать трофейные ВКК, взятые у пленных американских лётчиков, но толку было немного: механизм, регулирующий давление в костюме, оставался в сбитом «Сейбре», и достать его, чтобы разобраться что к чему, долго не получалось.

6 октября 1951 года Пепеляев сбил F-86 с тремя черными и тремя белыми полосами на крыльях и фюзеляже, который сел во время отлива на морском берегу. Китайцы срезали самолёту крылья, чтобы можно было перемещать по тоннелям, и передали практически неповреждённый фюзеляж советскому командованию. Но первый советский ВКК появится только в 1958 году.


А самым известным воздушным боем Корейской войны стал «Чёрный четверг» — 12 апреля 1951 года. В этот день американцы попытались уничтожить железнодорожный мост через реку Ялу. Для выполнения задачи были выделены 48 В-29 «Суперкрепость» (часть из них вернулась, не дойдя до места боя; по некоторым сведениям, к началу сражения в строю шли 39 бомбардировщиков), которые прикрывали 54 истребителя F-84 «Тандерджет» и 24 F-86 «Сейбр». Кожедуб поднял в воздух 40 МиГов 324-й истребительной авиадивизии. Советские самолёты шли тремя группами: 14, 14 и 12 истребителей, американские бомбардировщики, тремя волнами — 8, 12 и 19 самолётов. Перед боем Иван Никитич проинструктировал своих лётчиков: на истребители не отвлекаться — сразу пикировать на строй бомберов!


Пилоты МиГов действовали согласно инструкциям командира дивизии: набрав высоту, превосходящую высоту американского строя, спикировали на В-29. «Сейбры» попытались атаковать советские самолёты, но попали под огонь бортовых стрелков своих бомбардировщиков, которым разбираться, кто из ху, было некогда, а потом и под удар F-84, прикрывавших строй снизу. Нападение было произведено за три минуты до выхода В-29 на цель, но этого хватило: американские лётчики начали избавляться от бомб, ни одна из которых не достигла цели. В принципе, уже одно это сделало бой удачным для «сталинских соколов», но на базу ещё и не вернулись несколько бомбардировщиков. Сколько? Вопрос остаётся открытым: советские источники утверждали, что было сбито 10 В-29. Современные российские исследователи называют цифру — 6 бомбардировщиков.


Американцы признают потерю трёх В-29 в бою, ещё один был повреждён и разбился при посадке, ещё 4 — повреждены, но смогли сесть и были отремонтированы. Кожедуб в воспоминаниях докладывал о взятии в плен трёх экипажей В-29, выпрыгнувших с парашютами, но сам он с пленными американцами не общался, а писал со слов корейцев, пленивших спасшихся пилотов. С советскими потерями также не всё ясно: по нашим данным — потерь не было, по докладам пилотов «Сейбров» — они сбили 4 и повредили 6 МиГов, экипажи В-29 докладывали о ещё 10 сбитых истребителях, а лётчики «Тандерджетов» поскромничали и заявили только о трёх сбитых МиГах.


Скорее всего, в вопросах потерь американских самолётов стоит верить американцам — они лучше знают, сколько машин у них не вернулось с задания. В вопросах потерь наших самолётов, по той же причине, стоит доверять нашим данным. Но, в любом случае, результатом этого боя стало отсутствие массированных налётов американских бомбардировщиков в течение трёх месяцев. Впоследствии налёты возобновились, так что считать «чёрный четверг» переломом в воздушной войне над Кореей не стоит. Просто большая победа, достигнутая с минимальными потерями или вовсе без оных. Потому что в воздушной войне выполнение поставленной задачи важнее, чем число сбитых вражеских самолётов. Зашкаливающие боевые счета немецких асов не спасли III рейх от разгрома и оккупации. А три месяца без авианалётов — ощутимый результат для одного боя!


К сожалению, в плане боевой подготовки воздушная война в Корее дала ВВС СССР не так много, как могла бы: режим секретности не давал возможности не только популяризировать полученный опыт ведения боевых действий, но и делиться опытом участникам из разных авиационных соединений. Но «в железе» он воплотился весьма серьёзно! Истребители МиГ-17 и МиГ-19 несли на борту аппаратуру, необходимость которой показали как раз бои над Кореей. Часть этой аппаратуры появилась благодаря захваченным на сбитых американских самолётах приборам.

После Корейской войны наши лётчики получили ВКК и гермошлемы, что также стало результатом знакомства с экипировкой американских пилотов. Ну и... «Лётчик Ли Сицин» впервые появился на свет ещё в 1930-х, когда советские пилоты помогали китайцам в войне с японцами, но реальную популярность эта шутка получила как раз после Корейской войны. А не во Вьетнаме, как бы ни уверяла нас песня про «Фантом как пуля быстрый»...