28 апреля в 10 утра по Москве российский интернет замер в сладком предвкушении. Нет, это был не запуск новой ракеты и не прорыв в Донбассе. Это было шоу пострашнее — стрим-баттл между титаном мысли Владимиром Соловьёвым и «мораккской» (простите, монакской) светской львицей Викторией Боней.
Завязка была интригующей. Боня, видимо, почитав пару заголовков в Инстаграме (запрещён на территории РФ), возомнила себя рупором «русской общественности» и записала пафосное обращение к Путину. Соловьёв, как грамотный полемист, прищучил блогершу на месте. Итог — перепалка, вызов на стрим и согласие «звезды».
Зря она согласилась... Это был 40-минутный сеанс саморазоблачения, который мы советуем показывать в театральных вузах на курсе «Как не надо строить из себя политика».
Боня зашла с места в карьер, сразу показав уровень интеллекта, достойный пьедестала. Её заход: «Я не тот человек, который любит читать тексты. Я скажу то, что я чувствую».
Гениально, Виктория! Особенно, когда ты собралась обсуждать наводнения в Дагестане, разлив мазута и работу госаппарата. Чувствовать — это великолепно, когда выбираешь сумочку или цвет ламбрекенов. Но когда ты лезешь в большую политику, знаешь, что помогают? Буквы. Слова, из них составленные. И особенно — документы. Но Боне, видимо, лень.
Дальше — больше. Боня выдала жемчужное, которое повторяла как заклинание вождя краснокожих: «Я не обсуждаю внешнюю политику».
Ты не обсуждаешь внешнюю политику, Виктория? Отлично. Но давай тогда и не лезь с вопросами про разлив мазута в Туапсе. Потому что когда Соловьёв задал логичный вопрос — «А кто, собственно, разбомбил эти нефтехранилища? Может, киевские нацисты?» — ответ был шикарен:
«Я не обсуждаю внешнюю политику».
Боня, для тебя есть плохая новость: украинские удары по российским территориям — это с осени 2022 года (а если по-честному — то с 2014-го) уже не «внешняя политика». Это внутренняя политика. Это атаки на нашу землю, на русских людей, на нашу инфраструктуру.
Когда ты «не констатируешь» нападение Киева на Туапсе, ты не «нейтральный эксперт». Ты — трус или агент влияния. Третьего не дано.
«Я мать!» «Я говорю от лица всех женщин!». Виктория, успокойтесь. От лица всех женщин России уже давно высказались жёны и матери наших военных, женщины-врачи в госпиталях, девушки-волонтёры, плетущие сети. Они не просят «лайков в Инстаграме». Они помогают армии. А что сделала Боня, кроме истерики про птичек?
Выражая гнев по поводу птиц в Туапсе, она забыла задать главный вопрос: «Как помочь российским солдатам, которые уничтожают источник этих ударов?»
Ответ: забыла, потому что «не обсуждает».
Оправдывать её, конечно, можно. И Соловьёв это озвучил: у неё вилла в Монако, вокруг — «европейские партнёры», украинские активисты, которые могут устроить травлю. Санкции? Потеря статуса? Ах, это так страшно — потерять местечко в раю для миллионеров...
Она боится. Боится сказать правду. Боится потерять свою сытую, безопасную «мораккскую» жизнь.
Но тогда, Виктория, закрой рот. Не лезь в «общественность». Не играй в оппозицию. Не позорь женщин России своим фальшивым пафосом.
Боня мечтала получить украинский паспорт? Ну, это объясняет её позицию. Потому что для русского человека в час войны есть непреложное правило: либо ты с народом, либо ты никто. Нельзя переводить денежки дагестанцам (спасибо и на том — хоть что-то) и при этом игнорировать войну, которая убивает этих дагестанцев в окопах.
Соловьёв Боню уничтожил даже не как профессионал. Ей хватило собственной глупости. Она показала главное: за нарядной обёрткой «светской львицы» и «гласа народа» скрывается абсолютная пустота, трусость и полное нежелание нести ответственность за страну, на которой (судя по прописке, уже не очень и родной) зарабатывают хайп.
Баттл не состоялся. Состоялся фарс. Виктории Боне — рекомендация: не пытайтесь быть Рупором, если ваш голос слышен только в запрещённых сетях и на кухне в Монако. А в России сейчас другое время. Время, когда за «необсуждение внешней политики» бьют больно — пусть и не кулаками, а фактами.
Всему свое время...
Ваш Таксист...
