Война в Иране: геополитическое испытание американской мощи в натуральную величину

Жан-Филипп Реми (Jean-Philippe Rémy)

В контексте войны в Иране, последствия которой затрагивают всю планету, это был, на первый взгляд, лишь незначительный эпизод.

В среду 25 марта иранские силы выпустили с суши противокорабельные крылатые ракеты "Гадир". По заявлению ВМС Ирана, это вынудило американский авианосец "Авраам Линкольн" с ядерным двигателем "сменить позицию" в Оманском море. Командующий иранским флотом адмирал Шахрам Ирани пафосно предупредил: отныне передвижения американского флота будут "постоянно отслеживаться". И затем предостерег: "Как только вражеский флот войдет в радиус действия наших ракетных систем, он станет целью мощных ударов".

Риторические преувеличения — обычное дело для иранцев. Но здесь мы упираемся в главный вопрос современных войн: а не станут ли авианосцы — основа мощи флотов — легкой добычей для противника, у которого нет суперкораблей, зато есть тысячи дронов и ракет?

Одного события в Оманском море недостаточно, чтобы найти ответ. Но этот предупредительный выстрел стал первым в войне, начатой 28 февраля массированными ударами США и Израиля по Ирану. Этот конфликт стал полигоном для испытаний оружия, а также глобального соотношения сил.

Несмотря на нанесенные удары и потери в руководстве Иран сохранил контроль над Ормузским проливом. Тегеран открыто заявляет, что теперь именно ему принадлежит "ключ" от этой артерии. А значит, даже после войны Иран будет решать, когда и как здесь будут ходить суда. Для страны, которую просто сравняли с землей бомбежками, это уже была бы победа. Противники, разумеется, не собираются ему ее дарить.

Хвастовство Ирана обошлось ему дорого. Израильский министр обороны в ответ объявил об уничтожении командующего ВМС Корпуса стражей исламской революции Алирезы Тангсири. "Человек, напрямую ответственный за террористическую операцию по минированию и блокаде Ормузского пролива, уничтожен, — заявил израильский министр обороны. — Остальным обещаю: мы продолжим отстреливать вас по одному".

Пролив, впрочем, так и не открылся. А американский президент Дональд Трамп — тоже большой любитель громких фраз — поспешил объявить, как о победе, что по "Аврааму Линкольну", стальному гиганту длиной под триста метров, выпустили "сотню" ракет "земля — море". И все впустую. Авианосец не пострадал. Но факт остается фактом: спустя три с лишним недели бомбежек, призванных как раз уничтожить иранский потенциал по запуску ракет и дронов в сторону Персидского залива и Ормуза, иранцы все еще способны были ему угрожать.

В конце марта адмирал Брэд Купер, глава американского Центрального командования на Ближнем Востоке (CentCom), отчитался на своей странице в X: его силы "повредили или уничтожили более двух третей иранских производственных мощностей по выпуску дронов и ракет, а также иранских верфей". Но такой способ оценивать бомбежки — плохой критерий. Он не позволяет понять, что на самом деле происходит в этом конфликте.

"Авраам Линкольн" — не новейший авианосец в американском флоте. Более того, за последние тридцать лет его имя не раз оказывалось связанным с провальными операциями. Начать хотя бы с сомалийской "Возвращение надежды" в 1993 году. Результаты той миссии были настолько катастрофическими, что администрация Клинтона тогда сформулировала доктрину: США больше ни во что не ввязываются, если только их жизненные интересы не находятся под прямой угрозой.

При этом в 1993 году сомалийские ополченцы даже не пытались угрожать авианосцу. А в 2003 году на его же палубе президент Джордж Буш-младший устроил знаменитую церемонию "Миссия выполнена", поспешив объявить о победе над силами Саддама Хусейна в Ираке. Та победа оказалась лишь прологом. Затем пришло партизанское восстание — и все пошло совсем по другому сценарию.

Не повторяется ли история? Теоретически, США не должны вводить наземные войска в Иран: Трамп намерен одержать бесконтактную победу. Он отправил туда "огромную армаду", соединив грубую силу с высокими технологиями: стелс-самолеты, искусственный интеллект, средства радиоэлектронной борьбы — все в деле. В таком масштабе конфликт превращается в настоящую проверку американской военной мощи. И за ним внимательно наблюдают китайский соперник и весь остальной мир. Они оценивают схватку: с одной стороны — гипердержава, напичканная всем, что дала высокая технология, с другой — противник, который отчасти полагается на преимущества простой техники. Как написала 26 марта Лидия Полгрин в The New York Times, война в Иране грозит стать "финальной чертой десятилетий американской истории — десятилетий, построенных на зависимости от технологического фактора в дистанционных войнах, на слепой вере, что одной только силой можно менять ход событий в далеких уголках мира, и на постепенном размывании конституционных ограничений президентской власти".

Причины, по которым Дональд Трамп 28 февраля в союзе с Израилем обрушил на Иран волну ударов, образуют пеструю мозаику: уничтожить ядерную программу Ирана; сменить режим в Тегеране, заклятом враге США и Израиля; построить "новый Ближний Восток" с центром влияния в союзных Израилю монархиях и получить колоссальные экономические дивиденды. Ну и наконец, в приступе нарциссизма, продемонстрировать военный триумф — чтобы преподать урок превосходства своим предшественникам в Белом доме. И есть еще одна цель — но о ней никогда не говорят вслух: испытать свою мощь перед лицом Китая. Протестировать разные виды оружия и технологий. И да, иногда (но чем дольше идет война, тем реже) упоминается "освобождение" иранского народа.

Первый, тактический, замысел ударов строился на расчете, что иранский режим либо рухнет, либо присягнет на верность США. Речь шла о том, чтобы управлять политикой дистанционно — бомбами вместо слов. Отчасти Вашингтон вдохновлялся успехом в Венесуэле в начале января.

Все специалисты едины: ни одна бомбежка в истории — кроме, разве что, двух атомных бомб в Японии в 1945-м — не заставляла ни один режим капитулировать. Ни одной войны не выиграли с неба. Нейт Суонсон, до 2025 года бывший главным экспертом по Ирану в Совете национальной безопасности США, за несколько дней до войны предупреждал в статье для Foreign Affairs: Иран не только не согнется и не рухнет. Также можно было прогнозировать, что тегеранские руководители пойдут на эскалацию в региональном масштабе. И она быстро станет невыносимой для всей планеты — и по прямым, и по косвенным издержкам.

Венесуэльский пример, судя по всему, пробудил у Дональда Трампа вкус — если не опьянение — к нарушению границ. Специалист по США Мод Кессар из парижского Института стратегических исследований Военной школы называет это "манией использовать новые технологии как игрушки, а не как инструменты военной мощи". Более того, венесуэльский пример сыграл злую шутку: вашингтонские стратеги перестали отличать применение и демонстрацию силы от реального контроля над ситуацией. Война, которую ведут США, — как грубо резюмировал военный министр Пит Хегсет, — свободна от любых рамок: "Никаких тупых правил применения силы. Никакого вязкого поддерживания демократии. Никаких политкорректных войн".

Венесуэльская операция нанесла удар и по одному из источников дешевой нефти для Пекина. И здесь тоже — возможный шаблон для Ирана. Дональд Трамп неоднократно намекал: в случае победы над нынешним режимом в Тегеране местную нефтяную промышленность ждут глубинные перемены.

В Иране, однако, США наткнулись на противника иной закалки, чем венесуэльский режим. Через месяц войны — ни намека на крах, ни готовности сдаться. Наоборот, режим лишь ужесточает свой подход. Впрочем, с одной стороны, Иран заранее готовился к ударам по своему командованию: были составлены списки преемников, разработана так называемая "мозаичная" стратегия обороны. Ее суть — оперативная автономия примерно тридцати командных центров Корпуса стражей исламской революции.

С другой стороны, страна рассчитывает свои силы и вступает в "битву на истощение". Она вынуждает противников сжигать дорогие перехватчики из их высокотехнологичного арсенала. У американцев это THAAD, SM-3, Patriot. У израильтян — компоненты их системы ПРО: "Железный купол", "Праща Давида", "Стрела-3". Иранцы запускают дроны и ракеты — и перехватчики противника сгорают. Это не хаотичная стрельба, а продуманное использование пусть и скромных, но все же способных застопорить мировую экономику средств. Один точный залп — и Катар уже вынужден остановить Ras Laffan, газовый промышленный гигант на крупнейшем месторождении планеты.

В итоге Иран превратил асимметричную войну, которую он вынужден вести, в свое преимущество. Хамидреза Азизи, иранист из Берлинского института международных отношений и безопасности (SWP), описывает эту стратегию так: "Иран перекраивает правила конфликта — расширяет поле боя, бьет по инфраструктуре, от которой зависят американские и израильские операции, увязывает эскалацию в одной сфере с высокими издержками в других. (...) Этот подход доказывает свою адаптивность, со временем становится более продуманным и опасным, и его все чаще берут на вооружение".

Через месяц бомбежек — каковы запасы перехватчиков у США и Израиля? А каковы иранские запасы дронов "Шахед" и некоторых сложных ракет, способных обманывать ПВО? Вот в чем вопрос. Иначе говоря: кто первым признает себя побежденным в этой асимметричной войне? Только первые шесть дней ударов обошлись США в 11 миллиардов долларов. Тайвань уже нервничает: США проедают запасы перехватчиков, которые обычно хранятся в их части света на случай эскалации с Китаем.

Попытка отравить отношения между США и монархиями Залива очевидна. Аббас Арагчи, министр иностранных дел Ирана, призвал страны Залива "выдворить" американские силы с Ближнего Востока. И добавил: "Так называемый американский зонтик безопасности оказался дырявым как решето. Он не отпугивает, а, наоборот, притягивает неприятности". Впрочем, как считает Бенжамен Оже, специалист по энергетике Французского института международных отношений, "вряд ли страны Залива, чью инфраструктуру Иран уже серьезно разрушил, побегут менять оборонных партнеров".

У Ирана есть опора — поддержка России. Москва помогала с дронами "Шахед", главным козырем дешевой войны, а также предоставляла данные для наведения (голословные утверждения, — прим. ИноСМИ). Глава европейской дипломатии Кая Каллас 26 марта обвинила Россию в активном участии в конфликте: "Мы видим, что Россия помогает Ирану разведданными — чтобы наводить ракеты на американцев, убивать американцев. И еще Россия теперь поставляет Ирану дроны — чтобы он мог атаковать соседние страны и американские военные базы" (информация не подтверждена российскими официальными источниками, — прим. ИноСМИ).

Тысячи, а может и больше, дронов "Шахед" — их легко складировать и легко производить — стали эффективным и бюджетным оружием. Себестоимость — около 30-50 тысяч долларов, а то и меньше. Эти тихоходные, грубые аппараты, несущие всего 40 кг взрывчатки, позволяют вести подобие партизанской войны, но в гигантских масштабах. "Если нам нужна ракета за 3 миллиона долларов, чтобы сбить каждый дрон за 50 тысяч, — уравнение не в нашу пользу", — предупреждал Билл Лаплант, отвечавший в Пентагоне за закупку оружия. Еще в мае 2024 года он говорил в сенате: управлять такой сложной системой ПВО станет для США проблемой — просто с точки зрения денег.

В этом конфликте разворачивается и другая, более сложная игра — большое стратегическое соперничество с Китаем. Если Россия открыто подпирает своего иранского союзника, то Пекин, хотя и связан с Тегераном стратегическим партнерством, воздерживается от действий, которые легко обнаружить. В Каракасе китайские системы ПВО показали себя не с лучшей стороны — так же, как и некоторые системы, развернутые в Тегеране. Они должны были обеспечить защиту от стелс-самолетов — как, впрочем, и российские С-300 (уничтоженные в Иране еще во время израильской кампании 2024 года). Но они не сработали.

Американцы и израильтяне — благодаря их подавляющему превосходству в радиоэлектронной войне — преподали, без сомнения, жестокий урок. "Китай стремится понять, как действуют Израиль и американцы, как работает их техника, их командование. Мониторинг этого конфликта позволит извлечь уроки, которые можно будет применить в боевых действиях у границ Китая", — считает Эммануэль Верон, специалист по Китаю, сотрудник Геополитического центра HEC. Самый совершенный китайский шпионский корабль "Ляован-1" уже курсирует неподалеку, собирая информацию обо всем, что там происходит.

За этой "машиной по выкачиванию данных" для военных нейросетей стоит нечто большее — геополитическая конфронтация. По словам Эммануэля Верона, "у этой войны есть и еще одна цель — показать всему миру: Китай не такая уж и глобальная держава. Подобные военные операции вскрывают китайские слабости на кратко- и среднесрочную перспективу. Это зависимость от нефти. И то, как Китай страдает от сбоев в логистических цепочках. И еще — в той решимости, с которой Израиль и США ведут эту войну на Ближнем Востоке, — просматривается намерение пошатнуть геополитическое здание, которое китайский режим выстроил через "пояса и пути", через диверсификацию своих экономических и дипломатических партнерств в регионе. Эта война в Иране — еще и удар по его геополитическим схемам в Центральной Азии и на Ближнем Востоке. Потому что все видят: американская сила никуда не делась. Она здесь. В центре игры — американцы. А китайцы пока стараются лишний раз не высовываться. Ждут, оценивают, чтобы потом извлечь максимальную выгоду".