«Последствия ощущаются до сих пор»: ликвидатор аварии на ЧАЭС — о катастрофе, произошедшей 40 лет назад

— Как государство изначально отреагировало на катастрофу на ЧАЭС и какие меры принимались для её ликвидации в первые дни?

— Первые меры были приняты непосредственно после получения сигналов с Чернобыльской атомной станции. Изначально информация по аварии была не вполне достоверной.

По решению руководства станции были отправлены соответствующие специалисты для изучения масштабов разрушения. В частности, этим занимался непосредственно начальник штаба Гражданской обороны ЧАЭС подполковник Серафим Воробьёв.

По сигналу тревоги были подняты подразделения пожарной части, которые располагались как непосредственно на территории станции, так и в городе Припять. С помощью лестниц на автомобилях пожарные поднимались на высоту, необходимую для тушения возгораний, которые, как вспоминали потом огнеборцы, сами по себе были небольшими. Наблюдалось свечение топлива — красно-оранжевое, как солнце.

Доклад о происходящем ушёл в Политбюро ЦК КПСС. Оттуда стали поступать команды. На ЧАЭС были направлены специалисты Гражданской обороны СССР, которая в советское время входила в вооружённые силы страны.

Вместе с подразделениями Гражданской обороны были подняты армейские части, прибывшие на станцию для проведения радиационной разведки и организации противопожарных мер. В районе ЧАЭС замеры показывали уровни радиации, многократно превышающие допустимые.

Заработал штаб по чрезвычайным ситуациям. Готовился подвижной состав для эвакуации населения с прилегающих к станции территорий. 27 апреля по громкой связи объявили эвакуацию из города Припять, находящегося в 3 км от станции. Людям не разрешали брать даже личные вещи — только документы. Потом сотни автобусов организованно выехали в сторону Киева.

Нужно сказать, что члены Политбюро были в определённой степени растеряны, так как информация с места поступала достаточно противоречивая. Руководство станции в какой-то мере пыталось преуменьшить масштабы произошедшего. Но специалисты Гражданской обороны и поднятые по тревоге военные из Киевского и Белорусского округов докладывали о крайне серьёзной ситуации и необходимости принимать жёсткие меры. В частности, они говорили, что эвакуировать нужно не только Припять, но и город Чернобыль с прилегающими к нему населёнными пунктами в радиусе 30 км.

Начальник химических войск генерал-полковник Владимир Пикалов, лично прибывший на место во главе оперативной группы Минобороны, приказал срочно оградить территорию и не допускать туда никого, кроме тех, кто лично задействован в ликвидации последствий аварии.

Начальник штаба ВВС Киевского военного округа генерал Николай Антошкин с командного пункта в Припяти организовывал работу множества вертолётов, сбрасывавших мешки с доломитом и со свинцом, чтобы сбить температуру в реакторе.

Необходимо было предотвратить массовое попадание радиационных элементов во внутренние воды, а следовательно, не допустить загрязнения водной системы Украины, Белоруссии и России. Для борьбы с радиоактивной водой были привлечены пожарные ГО СССР и МВД СССР, которые откачивали её из подреакторных помещений. Всего было откачано 6—8 тыс. куб. м загрязнённой воды.

Для охлаждения фундамента было принято решение копать тоннели под реактором. Эту задачу выполняли шахтёры из Донбасса и Тульской области. Работы проводились героически, просто с нереальной скоростью. Под реактором планировалось создать монолитную плиту с системой труб, по которым должен был подаваться жидкий азот для охлаждения. Однако к июлю реактор начал затухать и охлаждаться, и необходимость в таких мерах отпала.

Медчасть в Припяти принимала пострадавших со станции — как «тяжёлых», так и «лёгких». Эвакуация производилась вертолётами крайне оперативно. Это к тому, что СМИ писали о затягивании оказания помощи.

Из реальных проблем нужно отметить острую нехватку необходимых лекарственных препаратов, особенно содержащих йод, нужный для защиты щитовидной железы.

Если говорить о конкретных жертвах, то первым погибшим на станции был оператор циркулярных насосов Валерий Ходемчук. Он находился практически в эпицентре взрыва. Даже его прах обнаружить не удалось.

В клинической больнице №6 третьего Главного медицинского управления Минздрава СССР в Москве реализовывались противоожоговые и противорадиационные меры для других пострадавших, получивших по несколько доз радиации, считавшихся смертельными, — в частности пересадку костного мозга. К сожалению, как известно, спасти удалось не всех.

В Москве сейчас живут двое сотрудников из той самой смены №5, которая работала на 4-м энергоблоке во время аварии, — Олег Генрих и Пётр Паламарчук.

— Чем вы занимались в ходе ликвидации последствий аварии на ЧАЭС?

— В 1986 году я служил в системе Гражданской обороны и возглавлял Музей Гражданской обороны СССР. Летом я получил задание выехать на место собирать материалы о случившемся и о ликвидации последствий аварии. Но не успел я доехать до поезда, как мою командировку отменили из-за тотального засекречивания информации, связанной с катастрофой. В итоге приступить к выполнению задания я смог только в начале 1987 года. Опыт ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС потребовал дальнейшего совершенствования системы гражданской обороны, что и привело к принятию постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР летом 1987 года. Ранее система ГО СССР была ориентирована преимущественно на действия в военное время и не была готова к крупным чрезвычайным ситуациям в мирных условиях. Кроме того, авария на ЧАЭС стимулировала разработку новых подходов к безопасности атомной энергетики, пересмотр проектов строительства АЭС с реакторами типа РБМК и усиление контроля за эксплуатацией атомных объектов.

Из собранных мною экспонатов — макета ЧАЭС, привезённого со станции, приборов, оборудования, документации — была создана экспозиция о ликвидации последствий аварии, занимающая в музее целый зал.

Привлечение журналистами внимания к чернобыльской проблематике, требования участников ликвидации последствий аварии через партийные и профсоюзные организации побудили власти подписать в марте 1990 года постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о мерах социальной защиты граждан, принимавших участие в ликвидации последствий аварии. Я входил в рабочую группу по разработке этого документа.

— Ощущаются ли сегодня как в нашей стране, так и за рубежом последствия чернобыльской катастрофы?

— Непосредственно после аварии под радиоактивные осадки попали 14 российских регионов. Особенно сильно пострадала Брянская область. Общая площадь радиоактивного загрязнения составляла около 60 тыс. кв. км, на этих территориях проживало более 3 млн человек. В наши дни эта площадь значительно сократилась, а численность населения там составляет 1,5 млн.

Медицинские последствия ощущаются до сих пор — как у самих ликвидаторов, так и у их потомков. Было распоряжение президента проводить соответствующие наблюдения и медицинские исследования при возникновении жалоб у детей трёх поколений.

Кстати, большую роль при определении прав как пострадавших, так и ликвидаторов сыграло принятие 42-й статьи Конституции России — о праве на благоприятную окружающую среду и о возмещение ущерба, причинённого здоровью или имуществу по экологическим причинам. Я входил в состав конституционного совещания.

— Какие уроки следует извлечь из этой трагедии?

— Самый главный — это урок гласности. Ведь тогда гласность в итоге заставила говорить правду. Нужно и сейчас, например, продолжать обсуждать вопросы безопасности в энергетике. Вообще все экологические вопросы, по моему мнению, необходимо доносить до общественности через средства массовой информации для принятия правильных решений.