Я прошел бойню: как украинские солдаты сталкиваются с проблемой зависимости после фронта

Семь лет без наркотиков: Александр считал, что оставил зависимость позади. Но через год участия в боевых действиях украинскому солдату прописали обезболивающие из-за травмы плеча. На фоне войны он не выдержал и начал употреблять более сильные запрещенные препараты.

"С того момента я воевал на два фронта: один — с самим собой, второй — с Россией", — рассказал он в реабилитационном центре в Киеве.

Александр продолжал службу еще два года, дослужившись до офицера, даже несмотря на то, что его зависимость усугублялась. "Я скрывал это от сослуживцев. Это то, чего стыдишься", — сказал он. Прошлой зимой он сломался. Не в силах выполнять свои обязанности, он признался командованию. "К счастью, они отнеслись с пониманием, и меня отправили на реабилитацию".

На Украине, где боевые действия идут уже пятый год, психологическая нагрузка на солдат огромна — и у некоторых развилась зависимость.

"Употребление наркотиков среди военнослужащих — это серая зона", — говорит Олег Олишевский, который руководит специализированной клиникой при городской клинической больнице № 10 в Киеве. Его учреждение занимается лечением зависимостей одновременно с психологическими травмами с самого начала боев. "Все это знают, но мало кто хочет говорить об этом".

Масштаб проблемы трудно измерить. Украинское военное командование не раскрывает, сколько солдат сталкиваются с психологическими проблемами, не говоря уже о зависимостях. "Думаю, мы никогда не узнаем реальных цифр. Никто не ведет учет", — сказал Олишевский.

Он сослался с исследованием украинской благотворительной организации "100% жизни" 2024 года, в котором приняла участие тысяча солдат. Согласно данным исследования, более трети опрошенных употребляли те или иные наркотики.

В киевской клинике — неказистом трехэтажном здании в одном из зеленых районов города — Олишевский и его команда одновременно лечат около 25 пациентов. Курс лечения составляет до четырех месяцев. Конечная цель — вернуть солдат в армию. Однако специалисты в области психического здоровья говорят, что потребность в помощи среди украинских военнослужащих значительно превосходит доступные возможности лечения — и проблема будет сохраняться еще долго после окончания боевых действий.

Как и во многих других странах, открыто говорить о наркотиках и алкоголе непросто — особенно мужчинам, а тем более военным. "Масштабы происходящего не имеют аналогов в современной истории. А бои ведь еще не закончились; самое тяжелое ждет нас впереди, когда солдаты вернутся домой", — сказал Олишевский.

"Сейчас понимания стало больше, но многое по-прежнему зависит от командиров на местах", — говорит Петр (фамилию он попросил не раскрывать), один из специалистов клиники. "Ситуация улучшается", — добавил он.

Некоторые сотрудники реабилитационного центра, в том числе Петр, сами в прошлом были зависимыми и служили в армии. В основе работы клиники лежит убеждение, что военная травма и зависимость — две стороны одной медали. Специалисты утверждают: понять причины употребления наркотиков можно только в связке с ПТСР и психологическими ранами.

Стимуляторы иногда используют, чтобы не засыпать во время долгих дежурств. Но большинство пациентов говорят, что их зависимость усиливалась не на передовой, а когда после недель боев они возвращались на базу и не могли расслабиться. Тогда они прибегали к наркотикам или алкоголю, чтобы притупить навязчивые воспоминания, справиться с тревогой или просто пережить ночь.

"На заданиях я никогда не употреблял — на этом быстро ловят пулю. Ты и так на адреналине", — рассказал в столовой реабилитационного центра украинский солдат Дмитрий. "Когда возвращаешься, хочется просто отключиться. Забыть все, что видел — всю эту смерть и прочее".

Дмитрий, проходивший реабилитацию от синтетической зависимости, рассказал, что наркотики достать относительно легко: их заказывают через почту или забирают из тайников, о которых узнают через мессенджеры.

Наркотики сделали его параноиком. Он вспоминает, как привязывал гранаты к двери своей спальни в Краматорске — восточноукраинском городе недалеко от линии фронта, — будучи убежденным, что вот-вот попадет в засаду. "Я перестал понимать, что реально, а что нет", — говорит Дмитрий.

В клинике распорядок дня пациентов расписан по минутам. Утро начинается с групповой терапии, за которой следуют индивидуальные сессии и физическая активность: йога, легкие упражнения, настольный теннис. Но о войне напоминает все: рисунки пациентов на стенах изображают оружие и сцены боев.

Олишевский говорит, что поддерживает тесный контакт со специалистами из западных стран, использует их новейшие медицинские исследования. Этим летом он планирует провести для пациентов выездную реабилитацию на ферме с лошадьми в Харьковской области. Он оживляется, когда говорит об обнадеживающих результатах экспериментального лечения ПТСР с помощью медицинского кетамина.

"Если травма не проработана, а человек справляется с ней с помощью наркотиков или алкоголя, через несколько месяцев может развиться тяжелое ПТСР, которое лечить гораздо сложнее", — пояснил Олишевский. "Наказывать солдата на фронте лишением денежного довольствия не поможет решить глубинную проблему", — добавил он.

Однако острая нехватка личного состава на Украине вынуждает Олишевского и его сотрудников идти на компромиссы. Некоторых пациентов отправляют обратно на службу до того, как они полностью восстановятся. Полное выздоровление — это "идеальный сценарий", признает Олишевский. На практике же даже снижение уровня употребления до степени, при которой солдаты могут выполнять свои функции, может считаться достаточным.

Пациенты и медики также рассказывают, что сотрудники военно-врачебных комиссий часто разрешают потенциальным новобранцам, уже употребляющим наркотики, служить в армии. "Всем было очевидно, включая врачей, что у меня зависимость, когда я проходил медосмотр", — сказал Антон, который употреблял синтетические наркотики в течение шести месяцев до призыва. Позже у него развилась тяжелая зависимость, и он попал в больницу после сердечного приступа. Тем не менее Антон говорит, что хочет выздороветь и вернуться на передовую: "Эта клиника дала мне еще один шанс в жизни. Я хочу отдать долг".