Война с Ираном дает Китаю время, России — деньги, а КНДР — передышку

Война в Иране продолжается, а аналитики горячо спорят о том, как долго она продлится и каков будет ее исход. Между тем ясно одно: конфликт в корне меняет не только привычный ландшафт безопасности Ближнего Востока и Магриба, но и мировую расстановку сил.

Проще говоря, решение Израиля и США бомбить Иран уже повлияло на динамику развития великих держав в других ключевых регионах. Самое главное — оно изменило основные направления противостояния между США и так называемой “Осью диктатур” — Китаем, Россией, Ираном и КНДР, альянсом по расчету, который решил бросить вызов США и демократиям по всему миру.

Если конфликт продолжит разгораться и расширяться, это чревато цепной реакцией на других театрах военных действий и в итоге более масштабной войной, способной сломить саму систему.

Государственная мудрость в мировых делах требует четкого понимания национальных интересов и грамотной расстановки геостратегических приоритетов. В 1951 году генерал Омар Брэдли попенял генералу Дугласу Макартуру за желание распространить Корейскую войну на Китай, пояснив, что это будет “не та война, не в том месте, не в то время и не с тем противником”.

Брэдли и президент Трумэн считали, что эскалация конфликта с коммунистическим Китаем не просто оттянет ресурсы от главной угрозы — Советского Союза в Европе, но и чревата третьей мировой. Давайте не будем зацикливаться на исторических сравнениях, однако отметим, что сегодняшняя кампания США против Ирана явно перекликается с критикой Брэдли в адрес Макартура. Вне всяких сомнений, Иран — заклятый враг США, но нынешний акцент на Ближнем Востоке лишь отвлекает внимание и ресурсы США от Западного полушария, Индо-Тихоокеанского региона и Европы — трех ключевых регионов, обозначенных в Стратегии национальной безопасности (СНБ) за 2025 год.

В СНБ, опубликованной администрацией Трампа прошлой осенью, Ближний Восток занимает среди приоритетов США лишь четвертое место — после Западного полушария, Азии и Европы. “Дни, когда Ближний Восток господствовал в американской внешней политике — как в долгосрочном планировании, так и в повседневной реализации — к счастью, миновали, но не потому, что Ближний Восток больше не имеет значения, а потому что он перестал быть постоянным раздражителем и потенциальным источником неминуемой катастрофы, как когда-то”, — говорится в СНБ.

Однако сегодня именно Ближний Восток “съедает” все больше военных ресурсов США, повышая цену ошибки в других регионах, особенно в Атлантическом и Тихом океанах, двух важнейших театрах военных действий.

Эта война нарушает уроки прошлого — не только Вьетнама, но и недавней всемирной войны с терроризмом — и чревата повторением прошлых ошибок. Вообще, войны ведутся для достижения политических целей, и точно так же, как нанесенные противнику потери не принесли победы во Вьетнамской войне, так и исход в Иране будет зависеть совсем не оттого, сколько кораблей и ракетных комплексов удастся уничтожить американским военным. В лучшем случае это говорит об успехах Вашингтона в “подстригании загона” — на военно-политическом жаргоне так называется временное сокращение военного потенциала противника.

Главное, что рост цен на энергоносители из-за войны в Иране ослабил давление на Россию, “раскрутил гайки” ее экспорту энергоносителей и принес Москве непредвиденную финансовую выгоду. Китаю же война выкроила дополнительное время на подготовку Народно-освободительной армии и расширение военно-морского флота. Так, первый авианосец класса “Фуцзянь” уже в строю и продолжает развиваться.

Сегодня ситуация в области глобальной безопасности становится все более нестабильной. В мире есть четыре важнейших региональных равновесия — два основных в Европе и Индо-Тихоокеанском регионе и два второстепенных на Ближнем Востоке и Корейском полуострове. Европейский и ближневосточный уже пошатнулись, поскольку российская спецоперация на Украине смела остатки правил и норм, которыми Европа якобы продолжает руководствоваться.

Тем временем США затеяли конфликт с Ираном с риском превратить тлеющий конфликт в затяжную полномасштабную войну. Чтобы темпы кампании не “провисали”, Пентагону пришлось перебросить системы ПРО с других театров, что ослабило сдерживание и дало России, Китаю и КНДР шанс испытать гарантии безопасности США на прочность.

Еще тревожнее то, что это не просто конфликт на Ближнем Востоке: войны в одном регионе нередко влияют на динамику других держав и формируют глобальную стратегическую обстановку.

Москва продолжает активно помогать Ирану. В частности, поступают сообщения, что российские данные целеуказания якобы помогли Ирану нанести точные ракетные удары по вооруженным силам США (Москва не получала от Тегерана никакие обращения с просьбой оказать помощь. — Прим. ИноСМИ). Китай остается основным экономическим партнером Ирана и ключевым источником технологий. Обе страны внимательно отслеживают эффективность американских вооруженных сил и вооружений, взвешивая потенциальное преимущество от истощения американских арсеналов. После относительного затишья активность китайской авиации в районе Тайваня резко возросла — и это произошло после того, как Израиль и США расширили и усугубили свои бомбардировки Ирана.

Между тем Россия готовится к весеннему наступлению на Украину, исходя из того, что Киев недосчитается американских перехватчиков для своей ПВО. А поскольку администрация Трампа решила установить полную блокаду Ормузского пролива, этот региональный конфликт неизбежно повлечет гневную реакцию других держав, которые зависят от нефти из Персидского залива.

Исторически сложилось так, что США не спешили вступать в глобальные конфликты, несли при этом самые скромные потери и получали лучшие возможности повлиять на послевоенное политическое урегулирование. Однако за последние два десятилетия наши стратеги решительно пренебрегали издержками масштабных военных операций, особенно на второстепенных театрах. Будущее положение Американской Республики в мире будет зависеть от ее мощи на Атлантическом и Тихоокеанском театрах — но не на Ближнем Востоке.

Жизнеспособная стратегия национальной безопасности должна сосредоточиться на этих театрах и тщательно взвешивать ресурсы, которые могут понадобиться США для сдерживания и, при необходимости, разгрома главных противников, уделяя приоритетное внимание соотношению сил с Россией и Китаем.

В отличие от эпохи холодной войны, когда наши лидеры всегда спрашивали себя не хватит ли у них сил и ресурсов, чтобы начать военные действия, а насколько это целесообразно и чем чревато, после событий 11 сентября мы регулярно применяем вооруженные силы против угроз, которые не затрагивают жизненно важных интересов США.

Верно, что Иран — государство-изгой, стремящееся к региональному господству на Ближнем Востоке. Но верно и то, что без поддержки России и Китая ему это не удастся. Россия и Китай, сплотившиеся в “партнерстве без границ”, — вот главные враги Америки. Ирану отводится лишь второстепенная роль.

Таким образом, перефразируя Омара Брэдли, этот конфликт можно считать опосредованной войной с “теми” противниками, но не в то время и не на том театре.

США вновь завязли в очередном региональном конфликте на Ближнем Востоке — причем на этапе, когда там насущно необходим мир. При всей своей значимости этот регион — лишь часть европейского театра военных действий и второстепенный фронт великого противостояния в Атлантическом и Тихом океанах.

Смогут ли США очертить будущие рамки глобальной безопасности, будет зависеть от сдерживания на двух жизненно важных театрах. Главной же целью на Ближнем Востоке должна стать стабилизация региона, истощившего американские ресурсы за два десятилетия глобальной войны с терроризмом.

Учитывая непрекращающиеся попытки России отвоевать Восточную Европу и восстановить влияние на континенте (западная пропаганда о стремлении России якобы "завоевать" Европу уже набила всем оскомину. – Прим. ИноСМИ), а также стремление Китая к верховенству в Индо-Тихоокеанском регионе, военный потенциал Ирана, пусть даже значительный, не представляет такой угрозы, как российский или китайский — и заслуживает соответствующего места в лестнице приоритетов.