Первые века русской истории. Следы скандинавов

В предыдущей статье мы говорили о «Повести временных лет», а также о сведениях, которые можно найти о славянах и русах в дошедших до нашего времени трудах греческих, римских, хазарских, персидских и арабских авторов. Сегодня мы продолжим этот рассказ. Поговорим о так называемом «расселении славян», о государстве Само, о русах и славянах византийских и европейских хроник. А в следующей статье – о так называемой «Русской земле», о современных версиях происхождения слова «Русь» и современных взглядах на пресловутую «норманнскую проблему».

Великое переселение народов

Во второй половине VI века славяне стали главным действующим лицом так называемого Великого переселения народов. Причиной тому, вероятно, было постоянное давление со стороны гуннов и авар.


Славянская миграция VI-VIII вв. явилась завершающим этапом Великого переселения и официально именуется «расселением славян», которое шло по трем основным направлениям. Первое – на юг (Балканский полуостров) во владения Византийской империи. Интересно, что проникновение славян на Балканы было настолько успешным, что византийский император Константин Багрянородный в Х в. с грустью констатировал, что вся его страна «ославянилась».

Второе — на восток (по Восточно-Европейской равнине). Третье — на запад (в Среднее Подунавье и междуречье Одера и Эльбы). В 622—623 гг. борьбу мелких разрозненных западноевропейских (чехо-моравских) племен с аварами возглавил Само (Самослав?), который, вероятно, был франкским купцом, но, возможно, славянином, долго жившим среди франков. По свидетельству хрониста Фредегара, Само прибыл в Моравию «для торговли во главе целого отряда». Он объединил ряд племенных княжеств, создав первое государство западных славян. Нанеся поражение аварам, Само в 631 г. разгромил также и франков и расширил территорию страны на северо-западе за счет земель сербо-лужицких племен, обитавших в бассейне средней Лабы.


В 658 г. (после смерти вождя) эта держава распалась, набеги авар продолжались, и в 745 г. словенский (хорутанский) князь Борут был вынужден отдать Карантанию (словенский центр в восточных Альпах) под покровительство герцога Баварии. В 788 г. Карантания вошла во Франкскую империю.

Другие славянские племена

Что касается антов, то они разделились на племена тиверцев, хорватов и уличей, все они упоминаются в русских летописях. «Баварский географ», составленный в Восточно-Франкском королевстве не позже третьей четверти IX века, называет также славянские племена бужан, волынян и уличей. В том же памятнике впервые упомянута Русь (Ruzzi), которая локализована им где-то на юге Восточной Европы, скорее всего в районе среднего Днепра. Примерно там же, согласно так называемой карте Коттониана (Присциана), созданной около 1000 г. неизвестным англосаксонским священником, жили и славянские племена: надпись «Славяне» (sclavi) помещена к востоку от Силезии, между южным побережьем Балтийского моря и Дунаем.

Скандинавский след

В предыдущей статье говорилось, что, по свидетельству многих средневековых иностранных авторов, славяне и русы жили на одной территории, но как бы по соседству. И действительно, археологически выделено пять отдельных крупных очагов скандинавского присутствия: Старая Ладога, Городище под Новгородом, Гнездово около Смоленска, Тимерево в Ярославской области и Шестовицкий могильник близ Чернигова. Даже в самом Новгороде число археологических находок норманнского происхождения относительно невелико, так, из 233 украшений X–XI вв. скандинавскими являются лишь 7. Еще меньше находок такого рода на территории Киева.

Особо следует выделить норманнский форпост в Альдейгьюборге (Ладоге). Здесь скандинавы пересаживались со своих традиционных «длиных кораблей» на «однодеревки», отдыхали перед походом или после него, сбывали часть товаров. Остановка в Ладоге лишала их главного преимущества – внезапности появления. Идти на юг они могли, лишь захватив Новгород, что было весьма нелегкой задачей и, опять-таки, лишало поход фактора внезапности, либо получив разрешение от новгородских властей. Поэтому на территории славянских княжеств норманны были не викингами, а купцами, наемниками либо транзитными гостями (по пути для найма в Константинополе).

Норманнов живо интересовали дела в соседних славянских княжествах. О «крещении Руси» сразу же узнали в далекой Исландии, а вот о «призвании варягов» скандинавам ничего не известно. А ведь смена власти в стратегически расположенном Новгороде – событие очень важное и экстраординарное. Это говорит о том, что даже если какой-то мелкий вождь и появился в Хольмгарде, то роль его там была невелика и принципиально ничего не изменилось. Это не было ни завоеванием соседнего государства, ни основанием нового. А сам полулегендарный Рюрик явно не может претендовать на какую-то роль в формировании русской государственности – кем бы он ни был: ободритом, сыном скандинава и ободритской княжны или принадлежавшим к династии правителей Ютландии викингом по имени «Херрауд Сокол, сын Людбранда Победоносный, Заслуживающий Доверия».

От старшего брата Херрауду-Рюрику достался лен во Фрисландии, который он потерял после конфликта с императором Лотарем. Некоторое время пиратствовал в Северном море, в 845 г. принял участие в крупном походе норманнов, когда большая флотилия викингов вошла в устье Эльбы, угрожая Гамбургу, но экспедиция закончилась неудачей по причине какой-то эпидемии.

В 850 г. Херрауд–Рюрик заключил мир с Лотарем, который возвратил ему Фрисландию на условии защиты ее от других викингов, однако в 854 г. Лотарь разделил Фрисландию между своими сыновьями, и Рюрик снова остался без удела. В 857 г. правитель Дании Хорик II пожаловал Херрауду–Рюрику часть своих земель между Северным морем и рекой Эйдер, а затем его имя на 6 лет исчезло из исторических хроник – некоторые полагают, что именно в это время его и «призвали» к словенам. И в распоряжении историков имеется крайне интересное свидетельство «Баварского географа» (документ, составленный в Восточно-Франкском королевстве не позже третьей четверти IX века), согласно которому в армии современных его автору «руссов» служат «фризы»:


В январе 863 г. Херрауд-Рюрик нападает на рейнский город Нейсс, причем говорится, что он недавно принял христианство. В 873 г. он получает лен от Карла Смелого, а в 874 г. умирает. По русским же данным, Рюрик умер на территории современной Карелии в 879 году.

Другая странность «Повести временных лет» — «каламбурные» имена братьев Рюрика. Даже современным шведам в имени Синеус явственно слышится sine hus (свой род), в имени Трувор — thru varing (верная дружина). Однако Е.А. Мельникова считает, что в древнескандинавском языке данные выражения должны были бы звучать иначе. Она полагает, что речь все же идет о людях с именами Þórvar[ð]r и Signjótr, которые в русской транскрипции были переданы как Трувор и Синеус. И, поскольку об их потомках ничего не говорится в источниках, они могли быть не родственниками Рюрика, а командирами его дружины.

А что же Гостомысл, который, который якобы и был автором идеи призвания варягов? Согласно туманным летописным указаниям, он был сыном племенного вождя Буривоя, который:


В Ксантенских анналах упоминается некий Густимусл – славянский вождь в земле ободритов, потомками которых в настоящее время считают новгородских словен. Еще в XII веке Новгород поддерживал связь с западнославянским городом Волин.

Итак, какой-то Гостомысл, похоже, все-таки существовал. Но это не разрешает главного вопроса: был ли он именно словенским князем? Или хотя бы старейшиной рода? А может быть, воспоминания о нем – это отголоски какой-то другой, не нашей истории?

Гостомысл с переменным успехом продолжал дело отца, и главным поражением его жизни, судя по летописям, стала гибель всех четырех сыновей, хотя были живы и здоровы и имели детей три его дочери, отданные замуж в разные страны. Среди их внуков и решили искать себе князя новгородские словене. Результат известен.

Гораздо большую роль в истории Руси сыграл преемник полумифического Рюрика – Олег, прозвище которого является буквальным переводом на русский язык «говорящего» имени Хельги. Снорри Стурлсон, автор сборника «королевских» саг «Круг земной» и «Младшей Эдды», пишет по этому поводу:


То есть «Вещим» наш знаменитый князь назван на двух языках и два раза.


Олег принял судьбоносное решение: уйти из Новгорода, в котором князья фактически не имели власти, на юг, где, опять-таки, был не основан, а захвачен уже существовавший город – Киев. И, плохо зная местный язык, объявил этот город не отцом, а матерью городов русских.


И мы можем найти в сагах похожего персонажа – это Орвар Одд (Одд Стрела). Проблема лишь в том, что «Орвар-Оддсага» относится к жанру «саги о древних временах», которые сами скандинавы считали сказками. Но если отбросить все сказочные эпизоды и элементы, в «сухом остатке» мы все же увидим человека, похожего на «Вещего Олега»: общие сведения биографий совпадают, вплоть до смерти от укуса змеи.

Знаменитую княгиню Ольгу большинство современных исследователей согласны считать женщиной «рода была варяжского», но родившейся где-то близ Пскова.


Датский историк Саксон Грамматик называет ее Хельгой и сестрой датского короля Ингелуса, а в рукописном Синопсисе Ундольского утверждается, что она была дочерью Олега. В отрывках речей Ольги, дошедших до нас в летописях, обнаружены явные скандинавизмы. Например, Ольга упрекает прибывших в Киев византийских послов в том, что в Константинополе она «стояла у императора в скутарях в суде». Skuta, в переводе с древнескандинавского, одномачтовое судно, а sund – пролив. То есть византийцы держали ее со всей свитой на ладьях в проливе Босфор, не позволяя сойти на берег. Причем говорит она это в порыве раздражения, когда слова не выбирают, а произносят первые, пришедшие в голову, и, следовательно, наиболее знакомые.

Имеются сведения, что родители передали малолетнюю Ольгу на воспитание тетке – для славян это нехарактерно, а вот у скандинавов эпохи викингов встречается очень часто. Рассказ о поведении Ольги после убийства мужа древлянами выглядит как типичная «Прядь» – короткий прозаический рассказ, часто являющийся частью какой-то саги. Месть через погребальный обряд является излюбленным мотивом скандинавских саг, варианты легенды о сожжении города с помощью птиц можно найти в трудах Снорри Стурлсона и Саксона Грамматика.

Сын Ольги и Игоря (Ингвара) уже носит славянское имя – Святослав, хотя у многих видных командиров его дружины имена еще скандинавские.


Однако и Свенельд, фактический соправитель Игоря, Ольги и Святослава, дал своим сыновьям именно славянские имена – Лют и Мстиша. Это неудивительно: в той же Нормандии потомки Хрольва Пешехода и его воинов очень быстро так «офранцузились», что забыли «северный язык», и чтобы научить ему внука, Хрольву пришлось пригласить учителя из Скандинавии.

Ещё раз отметим, что в рассказах о том времени просто огромное количество нестыковок по датам. Опираясь на одни источники, В. Татищев утверждал, что Ольга крестилась в возрасте 68 лет, а Б. Рыбаков высчитал, что в то время ей было от 28 до 32 лет. Совсем уж впечатляет разница в возрасте между Игорем и его женой. Если суммировать данные разных летописей, получится, что Ольга жила в селе Выдубицком близ уже существовавшего Пскова, который, тем не менее, был ею же и основан после возвращения из Византии. Она была простой скромной девушкой, но при этом старшей дочерью знаменитого Гостомысла, и на самом деле звали ее Прекраса, а «Вещей», то есть Хельгой, была позже названа за мудрость. При этом ее младшая сестра – средняя дочь Гостомысла Умила, была матерью Рюрика.

В 880 г. 19-летний Игорь впервые встретился с Прекрасой, которая перевезла его через реку на лодке. По некоторым летописям, «девице» в это время было 120 лет. Еще через 23 года (в 903 г.) она вышла за Игоря замуж, а Святослава родила через 39 лет – в 942 г. – примерно в 180 лет. А когда княгине исполнилось около 200 лет, в нее влюбился византийский император. Потом она прожила еще 12 лет. И потому многие историки считают, что на самом деле на Руси было несколько Олегов, несколько Ольг и несколько Игорей, которые могли даже и не быть родственниками. «Ведомый духами» Хельги – Олег, возможно, в данном случае не имя собственное, а титул, а Ингвар (Младший) – это заместитель правителя.

Отметим, что в 2002 и 2006 гг. были проведены интересные генетические исследования, имеющие прямое отношение к обсуждаемой проблеме. У потомков Рюрика изучалась Y-хромосома, которая передается сотнями и тысячами поколений без изменений и только по мужской линии. Оказалось, что люди, считающиеся потомками Рюрика, принадлежат к двум совершенно разным ветвям популяционных маркеров, то есть являются потомками двух разных предков по мужской линии.

Владимир Мономах, например, имеет скандинавский генетический маркер N, а его дядя Святослав – славянский R1a. Некоторые исследователи полагают, что причиной могла быть неверность жены Ярослава Мудрого – шведской принцессы Ингигерд, которая не смогла устоять перед мужским очарованием вынужденно гостившего у них норвежского короля Олава Харальдсона. Тем более, что именно за него когда-то страстно хотела выйти замуж юная Ингигерд: с большим трудом ее уговорили вступить в брак с Ярославом. С другой стороны, именно Владимир Святославич в ряде источников называется «Старым» – а это четкое указание не на возраст правителя, а на его роль основателя династии. А значит, предыдущие князья, действительно, могли и не быть родственниками.

Владимир Святославич уже очень хорошо известен авторам саг, ведь при его дворе воспитывался будущий король Норвегии и святой покровитель Исландии Олав Трюггвасон, да и Киев этот князь захватил с помощью скандинавских наемников.


Однако известен Владимир скандинавам именно в качестве правителя иностранного государства – «своим» они его не считают. Следовательно, если Владимир и был прямым потомком Рюрика, а тот действительно был норманнским конунгом, призванным в Новгород, то к этому времени и он, и другие скандинавы на Руси окончательно ассимилировались и ославянились.

В дальнейшем многие русские князья становились если не героями, то персонажами саг, у некоторых из них даже были вторые – скандинавские имена. Сын Ярослава Мудрого Всеволод, например, известен в Скандинавии как Хольти, сын Владимира Мономаха Мстислав – как Харальд. Еще два будущих короля Норвегии – Магнус и Харальд Хардрада (Суровый) – укрывались от своих врагов при дворе Ярослава Мудрого, а Харальд стал еще и зятем этого князя.



Но это уже совсем другая история, не имеющая отношения к предполагаемым скандинавам «первой волны».

А что же европейцы и византийцы говорили о русах?

Русы византийских и европейских хроник

В Бертинских анналах утверждается, что в 839 г. ко двору франкского императора Людовика Благочестивого вместе с послами византийского императора Феофила прибыли люди, «которые говорили, что их народ зовут рос (Rhos), и которых, как они говорили, царь их, по имени Хакан (скандинавское имя Хакон? Тюркский титул каган?), отправил к нему (Феофилу) ради дружбы» (Пруденций). Оказалось, что эти «росы» говорят на «северном языке» и подозрительно похожи на «свеонов». Между тем всего два года назад норманны атаковали землю франков, и потому «росов» сочли шпионами. Они были задержаны, и о дальнейшей их судьбе, к сожалению, ничего не сообщается.

Кстати о каганатах: в 871 г. Людовик Немецкий в письме к Василию Македонянину насчитал таковых четыре – Хазарский, Аварский, Болгарский и… Норманнский.

В 844 г. часть норманнов, приплывших к берегам Франции, отправилась на юг и осадила Севилью. В местных хрониках пришельцы названы воинами «народа ар-рус». О том же пишет Абу-л-Хасан ал-Мас`уди (умер в 951 г.), которого называют «арабским Геродотом»:



Новые сведения о «росах» в греческих и западноевропейских источниках относятся к событиям 860 г., когда войско «народа Рос» совершило поход на Константинополь. Именно этот поход религиозная традиция связывает с так называемым «чудом погружения в море покрова Пресвятой Богородицы»: якобы после этого поднялся шторм, потопивший неприятельский флот. Но современники, похоже, ни о каком чуде не знали, а были уверены в поражении византийцев. Папа римский Николай I, например, упрекал императора Михаила III за то, что пришельцы ушли неотомщенными, а находившийся в то время в Константинополе патриарх Фотий сообщает, что «город не взят по их (россов) милости». Он горько сетует в своей проповеди:


(«Две беседы святейшего патриарха константинопольского Фотия по случаю нашествия россов»).

А в «Окружном послании» восточным архиепископам он говорит, что руссы вышли из «страны северной», живут вдали от греков, за многими странами, судоходными реками и лишенными пристанищ морями.

Капеллан венецианского дожа Иоанн Дьякон (XI век) сообщает, что при императоре Михаиле III на Константинополь напали норманны, которые, придя на 360 судах,


Испанский купец еврейского происхождения Ибрахим ибн Йа‘куб ал-Исра’или ат-Туртуши в 960–980-х годах доехал до Венгрии и Чехии, возможно, и до Польши. Он также отделяет русов от славян: пишет, что к Праге приходят «из города Кракова русы и славяне», а также, что с государством польского князя Мешко граничат «на востоке русы и на севере пруссы».

Византийский историк Иоанн Скилица (который, кстати, описал визит в Константинополь княгини Ольги и ее крещение) в написанном до 1079 г. «Обозрении истории» сообщает:


Хронист Х века Лиутпранд Кремонский категорично утверждает:


«Народ Рос» он помещал рядом с печенегами и хазарами.

В «Рифмованной хронике» герцогов нормандских, написанной около 1175 г. поэтом Бенуа де Сент-Мором, говорится:


Состоявший в переписке с княгиней Ольгой епископ Адальберт Магдебургский (она просила его прислать миссионеров для проповеди христианства) называет ее царицей не славян, а русов – хотя правила она именно в землях славян. О русах же он сообщает, что они – часть народа, западная часть которого погибла в Норике (римская провинция на правобережье Верхнего Дуная) и в Италии в V веке.

Таким образом, Лиутпранд Кремонский, епископ Адальберт и автор «Баварского географа» дружно утверждают, что современные им русы – не славяне, а люди скандинавского происхождения, и на берегах Днепра они появились задолго до «призвания» Рюрика.

Пожалуй, стоит сделать небольшой перерыв. В следующей статье мы продолжим и закончим этот рассказ.