Подземный гарнизон и четырёхчасовой штурм

Керчь — город на краю материка, там, где Азия едва касается Европы, где пролив шириной в пятнадцать километров отделяет Тамань от Крыма, — стоит на перекрёстке, с которого начинались войны. Скифы, греки, турки, русские — все проходили через этот перешеек. Но ни один период в истории города не сравнится с тем, что случилось между 1941 и 1944 годами. Три года, за которые Керчь стал городом-фронтом, городом-кладбищем, городом-призраком.



А потом — городом, который вернули.

Первая катастрофа

Немцы ворвались в Керчь 16 ноября 1941 года. Они вошли быстро, почти без сопротивления, — основные силы отступили, прикрывая эвакуацию через пролив. Оккупация продлилась месяц. За этот месяц фашисты устроили в городе то, что позже назовут «малым Бабьим Яром».


Багеровский ров — карьер на окраине города, вырытый ещё до войны для добычи камня. Зимой 1941–1942 годах он стал могилой для семи тысяч человек. Расстреливали по спискам: евреи, цыгане, коммунисты, семьи красноармейцев. Среди убитых — двести сорок пять детей школьного возраста. Их отравили цианистым калием, потому что пули экономили.

Когда 30 декабря 1941 года советский десант высадился на Керченском полуострове и бойцы морской пехоты двинулись к городу, перед ними открылась картина, от которой, по воспоминаниям очевидцев, не выдерживали даже закалённые боями солдаты. Тела в рву лежали слоями. Снег не скрыл ничего.

Город освободили. Но ненадолго.

Второе падение

Весной 1942 года немецкая 11-я армия под командованием Манштейна провела операцию «Охота на дроф». Крымский фронт, который оборонял Керченский полуостров, был разгромлен за считанные дни. Потери советских войск — катастрофические: более ста семидесяти тысяч человек убитыми, ранеными и пленными. Немцы вновь заняли город.


Но не все ушли. В подземельях Аджимушкайских каменоломен — системы катакомб длиной в десятки километров — остались солдаты, ополченцы, женщины с детьми, старики. По разным оценкам, от одиннадцати до тринадцати тысяч человек спустились под землю, когда над головой разорвались первые бомбы.

Оборона каменоломен продолжилась сто шестьдесят девять дней. С мая по октябрь 1942 года.

Немцы не могли взять подземелье штурмом. Они перекрыли выходы, перекинули шланги и пустили газ. Первая газовая атака пришлась на 28 мая. За ней последовали другие — с интервалами в три-пять часов. Люди задыхались, умирали прямо в галереях, но не сдавались. Вырывали колодцы, когда кончилась вода. Жарили крыс, когда кончилась еда. Писали на стенах имена, чтобы тела опознали, если выживет кто-то другой.

В конце октября, когда последние защитники каменоломен вышли наверх, в живых осталось четырнадцать человек. Четырнадцать из тринадцати тысяч.

Плацдармы и приливы

Керчь лежала в руинах, но стратегическое значение города не уменьшилось. Тот, кто держал Керчь, контролировал пролив, дорогу на Феодосию, выход к тылам крымской группировки противника. Осенью 1943 года советское командование вернулось к мысли, что полуостров нужно брать с востока.


В ночь на 1 ноября 1943 года началась Керченско-Эльтигенская десантная операция. Сто пятьдесят тысяч человек, более тысячи самолётов, сто девятнадцать катеров и сто пятьдесят девять вспомогательных судов. Против них — около шестидесяти тысяч солдат вермахта и румынских дивизий.

Десант 56-й армии высадился северо-восточнее Керчи и закрепился на плацдарме десять километров по фронту и шесть в глубину. Эльтигенский десант 18-й армии оказался в худшем положении: блокированный с моря и воздуха, потерявший больше половины состава, он всё-таки прорвался через Чурбашское озеро, прошёл двадцать километров и 7 декабря захватил гору Митридат — высшую точку города. Немцы перебросили подкрепление, и десантников пришлось эвакуировать.


Плацдармы держались всю зиму. В январе 1944 года командующий Отдельной Приморской армии генерал-полковник Иван Петров предпринял две новые попытки высадки — у мыса Тархан и непосредственно в Керчи. Обе провалились. Армия несла потери, но не отступала с занятых рубежей.

Решающая ночь

Перелом наступил весной, когда 4-й Украинский фронт Толбухина прорвал оборону на Перекопе и Сиваше и вышел к Джанкою. Удар с севера поставил керченскую группировку противника перед угрозой окружения. Немецкое командование приняло решение отходить на запад.

Отходить собирались тихо, ночью, бросив склады с боеприпасами — рассчитывали, что взрывы задержат преследование. План был неплох, но хаос, нараставший в управлении отступающими войсками, не позволил реализовать его в полной мере.

Командующий Отдельной Приморской армией генерал армии Андрей Еременко обнаружил приготовления к отходу. И отдал приказ, которого немцы не ждали.

Ночь на 11 апреля. Два часа. Наступление.

63-й стрелковый и 19-й танковый корпуса ударили по укреплённой полосе. Артиллерия, поддержанная кораблями Черноморского флота, подавила огневые точки. К четырём часам утра наступающие взяли первую и вторую траншеи. К шести — город был очищен от противника.


Четыре часа. Город, который переходил из рук в руки трижды, город, через улицы которого проходила линия фронта, город, в подземельях которого люди задыхались от газа, — вернулся.

Салют и память

В Москве в честь освобождения Керчи прогремел салют — двадцать залпов из двухсот двадцати четырёх орудий. Такой же чести удостаивались только крупнейшие победы.

Тринадцать сорок семь воинов получили звание Героя Советского Союза в боях за Керчь. Двадцать одной части и соединению присвоили почётное наименование «Керченских». Город лежал в руинах: четыре прохождения линии фронта, две оккупации, почти девятьсот дней боёв — ни один другой город в Крыму не выдержал такого.

14 сентября 1973 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Керчи присвоили звание города-героя. К тому моменту прошло почти тридцать лет. Но жители, пережившие войну, помнили всё.


Багеровский ров стал мемориалом. Аджимушкайские каменоломни — музеем. Город отстроили заново. Но под новыми стенами — те же камни, что помнят звуки взрывов и запах пороха.