В Подмосковье с 16-летней дочери погибшего на СВО отца потребовали ₽100 млн

Наследство с долгом в сто миллионов

Представьте на минуту: вам шестнадцать. Вы только что потеряли отца. А потом выясняется, что вместе с его квартирой вы унаследовали... долг. Не какой-нибудь, а почти в сто миллионов рублей. Именно это произошло с подростком из Подмосковья. Суд, правда, снизил сумму до 11,5 млн, но вынес поистине жёсткое решение: продать с торгов её единственное жильё. Историю раскрыл Telegram-канал Baza.

Как три миллиона превратились в кошмар

Всё началось шесть лет назад. Отец девушки взял 3 миллиона на бизнес. И вот тут — внимание — в один день он подписал целую пачку бумаг: договор займа, ипотеку и ещё один документ, по сути, передающий его квартиру третьему лицу. Интересно, что жильё оказалось оформлено на родственницу того, кто дал деньги. Не странно ли?

Сначала выплаты шли. Потом бизнес прогорел, платить стало нечем, и началась судебная тяжба. В 2024-м мужчина ушёл на СВО, процессы заморозили. А в 2025-м он погиб. Его дочь, вступив в наследство, с ужасом обнаружила, что получила не только крышу над головой, но и астрономический долг.

Суд сказал: «Плати!» Но как?

Кредитор сразу запросил с несовершеннолетней наследницы те самые 100 млн — в основном проценты. Судья признал требования лишь отчасти обоснованными, сильно урезав сумму. Однако ключевой вердикт остался в силе: квартиру, где прописана девочка, нужно выставить на торги. Где жить ребёнку после этого — вопрос риторический.

Семья, конечно, борется и подаёт апелляцию. Их защитники настаивают: сделка отца могла быть кабальной. И приводят пугающий аргумент — эти же кредиторы фигурируют в десятках аналогичных процессов. Под ударом, по некоторым данным, могут оказаться ещё около двадцати семей. Целая схема, получается.

Это не первый случай

Честно говоря, история эта — не исключение. Совсем недавно Казанский районный суд в Тюменской области взыскал долги умершей матери с её девятилетней дочери. Ребёнку пришлось отвечать по кредитам на 366 тысяч рублей. В наследство ей достались лишь доли в недвижимости — четверть квартиры, кусок земли. Суммы несопоставимы с подмосковными, но суть та же: дети отвечают за долги взрослых.

Где грань между справедливостью и буквой закона? Вопрос сложный. Но когда речь заходит о единственном жилье несовершеннолетнего, хочется, чтобы система проявляла хоть каплю человечности. А пока что суды, кажется, руководствуются исключительно параграфами.