«Страшнее, чем кажется»: В США вновь резко выросло число казней

«Худшие из худших»? Не совсем.

Редакционная коллегия The New York Times обрушилась с огнем на смертную казнь в США. Повод серьёзный: в 2025 году казнили больше людей, чем за последние полтора десятилетия. Пик с 2009 года. Цифры, знаете ли, заставляют задуматься.

Кого на самом деле казнят?

Авторы материала бьют в самую больную точку. Они утверждают, что на практике эта «высшая мера» бьет не по тем, кого мы представляем. Не по хладнокровным монстрам. Чаще всего под удар попадают бедные, уязвимые, люди с ментальными расстройствами — те, у кого просто не было денег на хорошего адвоката. Система, получается, работает против тех, кто и так на дне.

А ещё — судебные ошибки. С 1973 года больше двухсот человек вышли с американских «смертных рядов» оправданными. Двести! Представляете? Это не статистика, это сломанные жизни. Риторический вопрос: сколько невиновных уже не вернуть?

Жестокий спектакль и причины возврата

Но и сам процесс умерщвления, пишет NYT, часто превращается в жестокий спектакль. Нарушения протокола, мучительные поиски вен, агония из-за новых, непроверенных коктейлей препаратов. Это уже не «справедливое возмездие», а что-то древнее и пугающее.

Почему же казни вернулись? Причин несколько, и они как пазл складываются в мрачную картину. Во-первых, законы о секретности, которые прячут от общественности детали казней. Что скрывают? Во-вторых, проблемы с поставками препаратов для смертельных инъекций заставляют штаты искать альтернативы — газ, электричество. В-третьих, консервативный крен Верховного суда и откровенная поддержка Дональда Трампа дали зелёный свет.

США в одной компании?

И вот тут самое интересное. Большинство развитых демократий — от Европы до Австралии — давно поставили на этом крест. США же, по мнению редакции, всё чаще оказываются в одной компании с авторитарными режимами. Грустная ирония, правда? Мы говорим о свободе и правах человека, а практика роднит с теми, кого сами же критикуем.

Для контраста: недавно пришли шокирующие сообщения о публичных казнях подростков в Северной Корее. Повод? Просмотр южнокорейского сериала «Игра в кальмара». Там это — норма. Но разве мы хотим даже отдалённо приближаться к такой «норме»?

Что в итоге?

Итог статьи прост и сложен одновременно. NYT призывает как минимум резко ограничить смертную казнь, а в идеале — отправить её на свалку истории. Пожизненное заключение без права на помилование, argue авторы, — уже более чем суровая кара. Может, пора остановить эту машину, пока она не забрала ещё чью-то невинную жизнь? Вопрос, честно говоря, висит в воздухе.