Мате Залка. Четыре жизни венгерского интернационалиста

В годы гражданской войны по обе стороны фронта в России неожиданно оказались попавшие в русский плен солдаты и офицеры армий «Тройственного союза», в том числе и граждане одной страны – «лоскутной» Австро-Венгерской империи, которые говорили на 10 основных языках и относились к пяти религиозным конфессиям (католики, протестанты, православные, иудеи, мусульмане). Американский журналист Джон Рид утверждает, что в колонне из 30 австрийских пленных летом 1915 года он увидел представителей пяти наций:




С начала войны и до капитуляции 3 ноября 1918 г. через армию Австро-Венгрии прошли около 8 миллионов человек, до 3,8 миллионов из них были подданными Венгерской короны – транслейтанцами. А земли, относящиеся к владениям Австрии, назывались Цислейтанией. Знаменитый Бела Кун, например, был уроженцем венгерской Трансильвании и при этом евреем по крови. Однако его мать была крещеной кальвинисткой (выкрестом) и потому вышла из иудейской общины. Сведений о вероисповедании самого Белы Куна мне найти не удалось.

Кстати, процесс ассимиляции евреев в Австро-Венгрии шел ускоренным темпом, и по числу крестившихся евреев Вена в конце XIX — начале XX вв. занимала первое место среди городов Западной и Центральной Европы. Любопытно, что крещеным евреем был преподаватель Венской Академии изобразительных искусств Рихтель, который дважды отказал в зачислении Адольфу Гитлеру, несмотря на то, что во второй раз его живописные работы получили оценку «отлично».

Еще более любопытно, что в первый раз вместе с Гитлером получил отказ Робин Христиан Андерсен, который в 1946 году станет ректором этой академии и будет возглавлять ее до 1948 года. Некоторые считают, что именно этот отказ Рихтеля стал одной из причин ненависти Гитлера к евреям.

В своей печально знаменитой книге «Mein Kampf» будущий фюрер писал, что убежденным антисемитом он стал уже в Вене, поскольку евреи «хладнокровно, бесстыдно и расчетливо» руководили проституцией, контролировали мир искусства и «господствовали» в социал-демократической прессе. В общем, в Австро-Венгрии отмечался явственный рост антисемитских настроений, и единственной структурой, в которой не было никаких ограничений по национальным или религиозным признакам, была имперская армия.

Но антисемитизм был не единственной проблемой Австро-Венгрии, нарастали и противоречия между другими нациями этой империи. Об этом можно прочитать и в знаменитом романе Ярослава Гашека, который пишет о реакции венгерских газет на обычную пьяную драку в одном из трактиров:


Упоминавшийся выше журналист Д. Рид пишет по этому поводу:


Даже в плену отношения между гражданами Австро-Венгрии были далеки от идиллических. Напомним, что и восстание чехословацких легионеров началось с инцидента в Челябинске, где 14 мая один из направлявшихся к Владивостоку чешских поездов встретился с составом, в котором находились пленные немцы и венгры: кто-то из них, бросив чугунную ножку от печки, тяжело ранил одного из легионеров, его товарищи убили виновника. Недальновидные и опрометчивые действия и местных, и центральных властей (в лице Троцкого и Аралова) привели к открытому мятежу: дисциплинированные и хорошо обученные чехословацкие солдаты быстро разгромили немногочисленные отряды Красной Гвардии.

Чехи и словаки оказались вынужденными союзниками всех белых на востоке страны, хотя главным их желанием было как можно быстрее вернуться на родину. И потому они без малейших колебаний отдали представителям Иркутского ревкома потерявшего и власть, и армию Колчака, а также и часть золота, которое украл у нашей страны в Казани Каппель. Справедливости ради надо сказать, что в Красной Армии служили и некоторые чехи, одним из них был Ярослав Гашек. А вот венгры, в основном, воевали за красных, и было их не так уж и мало – более 60 тысяч человек (некоторые исследователи говорят о ста тысячах венгерских бойцах). При этом собственных (национальных) частей они так и не создали – обычно составляли костяк интернациональных бригад и отрядов. А всего с 1917 по 1922 гг. в составе Красной Армии воевали около 370 интернациональных формирований.


Служили венгры и в знаменитой 25-й дивизии Чапаева. В отличие от чехов и словаков, они были идейными бойцами и на стороне Красной Армии сражались вполне осознанно. Уже в декабре 1917 г. в Саратове появился отряд венгерских гусар численностью 300 человек. В Самаре в конце декабря был создан отряд «Самарский коммунар», в который входили также австрийцы. В Астрахани 1-й Московский интернациональный полк был сформирован из венгров, немцев, словаков, китайцев и латышей.

В мае 1918 года авторитетные представители венгров левых взглядов – Бела Кун (член РСДРП(б) с февраля 1918 г., организатор венгерской группы при этой партии), Тибор Самуэли и Деже Фараго встретились с Лениным. После этого они начали массовую агитацию среди своих соотечественников, которым предстояло сыграть большую роль в утверждении советской власти в Поволжье, на Урале и в Сибири. В середине 1918 года в частях Красной Армии числились уже от 6 до 7 тысяч венгерских военнопленных, в конце 1919 года их численность достигла максимума (не менее 60 тысяч человек). А вот Бела Кун отправился в Будапешт, куда прибыл на следующий день после окончания так называемой «Революции астр» (проходила 30-30 октября 1918 г.).


24 ноября при его активном участии была создана Венгерская коммунистическая партия, численность которой к февралю 1919 года составляла от 30 тысяч до 40 тысяч человек (Мате Залка заочно вступил в нее в 1920 году).



Но мы вернемся к тем венграм, что еще оставались в России. Отметим, что обе стороны конфликта отмечали исключительную стойкость и надежность красных венгерских частей.

Вот, например, свидетельство начальника штаба 1-й армии Восточной фронта Красной Армии Н. Корицкого о действиях венгров (10 сентября 1918 г.):


Кроме того, отмечается высокая эффективность пленных венгерских гусар против казачьих частей белых. И это неудивительно, С. Н. Сергеев-Ценский, например, сообщает:



Традиционная ненависть между чехами, словаками и венграми ярко проявилась в ходе российской гражданской войны, известно, что и те, и другие предпочитали не брать в плен своих «сограждан» – обычно расстреливали на месте. Так, 18 июня 1918 года после боя под сибирским городом Мариинск чехи без суда и следствия расстреляли 50 пленных венгров из отряда героя сегодняшней статьи.

Теперь пришло время начать рассказ о Беле Франкле, более известном как Матэ Залка (а также — «генерал Лукач»).

Молодость героя статьи

Человек, о котором пойдет речь, — Бела Франкль, родился в селе Мотольги, расположенном близ городка Матесалка, 23 апреля 1896 года. Его отец содержал трактир, так что бедной семья не была. Предполагалось, что и мальчик пойдет «по торговой линии», и потому на учебу его определили в коммерческое училище в городе Сатмар (в настоящее время называется Сату-Маре, находится в Румынии близ границ с Венгрией и Украиной). Помешала I мировая война: подобно многим романтически настроенным образованным юношам разных стран, отправился на фронт как вольноопределяющийся, к 1916 году дослужился до унтер-офицерского чина (по некоторым сведениям, получил звание подпоручика) и должности командира взвода. Воевал вначале в Италии, затем — на Восточном фронте. И к этому же времени его взгляды о войне полностью изменились. 13 мая 1916 года он пишет в дневнике:


В результате написал антивоенный рассказ «Янош-солдат», за который его даже собирались разжаловать в рядовые, но не успели: в июне 1916 года во время наступления войск А. Брусилова (Луцкий прорыв) Бела Франкль был ранен 11 осколками гранаты, попал в русский госпиталь, а затем направлен в хабаровский лагерь военнопленных (известен как «Лагерь на Красной речке»). Здесь зимой 1916–1917 гг. он написал свое второе произведение – антивоенную пьесу, которую подписал скоро ставшим знаменитым псевдонимом – Матэ Залка (вы ведь помните, что он родился неподалеку от города Матесалка?). Позже, в Советской России, он будет известен также как Матвей Михайлович Залка.

Красный командир

После того как был подписан Брестский мирный договор, герой статьи с первой партией военнопленных отправился было на родину, однако началась гражданская война, и до Венгрии он не добрался. Поскольку венгры воевать за Колчака не хотели, их снова поместили в лагерь – на этот раз в красноярский. Здесь уже не Бела Франкль, а Мате Залке стал одним из организаторов подпольной марксистской группы.

30 июля 1919 года в лагерях Красноярского военного городка началось восстание солдат 3-го, 4-го и 31-го Сибирских полков, их поддержали и военнопленные венгры. Белые это выступление подавили, но герой статьи ушел в тайгу с небольшим отрядом своих соотечественников. Советскому художнику Е. Спасскому он рассказывал о жуткой расправе, устроенной тогда «белыми рыцарями» Колчака, которые хладнокровно расстреливали безоружных людей:


Выжившие венгры вошли в состав Повстанческой армии Степно-Баджейской советской республики, которую возглавлял А. Кравченко, бывший командир караульной роты резервного полка в Красноярске. А непосредственным начальником героя статьи был П. Щетинкин – штабс-капитан царской армии и полный георгиевский кавалер. Белогвардейцы называли его «страшным предводителем красных, который, как призрак, появляется внезапно и так же внезапно исчезает».


В составе этой партизанской армии был сформирован 1-й интернациональный полк, в который вошли венгры, немцы, румыны, сербы и даже чехи. Его командиром стал венгр С. Варга, Мате Залка был поставлен во главе 1-го батальона.

Между тем, 6 августа 1919 года чехословацкими и румынскими войсками была разгромлена Венгерская Советская республика (создана 21 марта того же года).


К власти в стране пришел крайне правый диктатор М. Хорти, который развязал жестокий белый террор. Путь на родину для находившихся в рядах Красной Армии венгров был закрыт.

Охрана «золотого эшелона»

Как вы, вероятно, помните, в начале августа 1917 года В. Каппель захватил в Казани громадные ценности, эвакуированные в этот город из хранилищ Варшавы, Риги, Киева, Москвы и Петрограда. Сам Каппель писал по этому поводу:


А управляющий делами совета министров правительства Колчака Г. К. Гинс сообщает:


Но были еще драгоценности императорской семьи, дорогая церковная утварь, бесценные исторические реликвии. Колчак не сумел с умом распорядиться этими ценностями, их судьба оказалась печальной. Более трети золота бывший адмирал передал «союзникам», которые его обманули, не выполнив своих обязательств. Бесследно исчезли порядка 160 тонн золота, находившиеся на так называемом литерном составе «Д». Часть сокровищ присвоили атаманы Семенов и Калмыков. «По мелочи» воровали офицеры и солдаты армии Колчака.

Некий Богданов, например, сумел спрятать в заброшенной церкви на юго-восточном берегу Байкала целых 200 кг золота в слитках. В 1959 году он вернулся за ними и попытался вывезти на автомобиле через турецкую границу, но был задержан сотрудниками КГБ. Однако незадачливый адмирал еще вез в своем «золотом поезде» 5143 ящика и 1578 мешков с золотом общим весом от 28 000 до 30 000 пудов – 18 вагонов.

8 января 1920 г. Колчак отказался от борьбы и далее ехал к Владивостоку под охраной союзников и чехословацкого легиона. К бывшему «верховному правителю России» они относились без всякого почтения, рассматривая как обузу, и потому 15 января 1920 г. с удовольствием избавились от него, передав Иркутскому Революционному комитету (эсеро-меньшевистский Политцентр) – в обмен на право свободного проезда на Восток. Даже еще и доплатили, вернув новым властям часть золота – 19 437,5 пуда. Остальное сумели вывести в Чехословакию, есть большие подозрения, что именно это золото и стало уставным капиталом «Легионбанка».

Согласно приказу Ленина, остатки «золота Колчака» было направлено в Москву. Командиром поезда и старшим ответственным представителем был назначен сотрудник особого отдела ВЧК при 5-й армии Александр Косухин, которому в то время было всего 20 лет.


Для охраны эшелона был выделен батальон 262-го Красноуфимского стрелкового полка 30-й дивизии во главе с Николаем Паначевым.

Косухин докладывал в Москву:


В путь состав с золотом двинулся 22 марта 1920 года. 12 апреля он прибыл в Ачинск (город в 160 км к западу от Красноярска), где его под охрану принял упоминавшийся выше 1-й Интернациональный полк, командиром одного из батальонов которого, как вы помните, был герой статьи. В Омске был получен приказ доставить золото не в Москву, а в Казань:


В пункт назначения состав прибыл 3 мая, поезда прибыли в Казань, на его разгрузку потребовалось 4 дня. О степени ответственности говорит такой факт: бойцы охраны собрали всю пыль из вагонов и, просеяв её, сдали ещё несколько граммов золота.

В числе награждённых за успешное выполнение этого важнейшего задания оказался Мате Залка, который получил украшенный серебром черкесский кинжал.

По мотивам этих событий в 1959 году в СССР был снят фильм «Золотой эшелон», Александр Косухин стал прототипом главного героя – Андрея Низовцева, роль которого исполнил молодой В. Шукшин. В настоящее время этот фильм практически забыт, а ведь на кинофестивале в Венеции он получил Гран-при среди фильмов для молодёжи, а на I Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде – премию «За жизнерадостность, лиризм и оригинальное решение».

В следующей статье мы продолжим и закончим рассказ о Мате Залке. Поговорим о его работе дипломатическим курьером, общественной и литературной деятельности и о том, как в период гражданской войны в Испании он стал командиром 12-й интернациональной бригады, о трагической гибели героя статьи.