Неспровоцированная агрессия США и Израиля против Ирана актуализировала многие региональные проблемы. Пожалуй, главная из них касается перспектив и положения Турции и Азербайджана в регионе: насколько они могут уверенно смотреть хотя бы в завтрашний день, не говоря уже о более широкой перспективе.
Тем более что из Израиля звучат интересные сигналы, напоминающие то ли предостережения Анкаре и Баку, то ли открытую угрозу. Чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать совсем недавнее заявление экс-премьера Израиля Нафтали Беннета, решившего быть «очень откровенным». По словам этого политика, ни много ни мало для Израиля «Турция – это новый Иран».
«Турция и Катар получили влияние в Сирии и пытаются распространить его на весь Ближний Восток», – заявляет Беннет. Надо признать, израильские деятели уже давно, с падения в декабре 2024 г. «режима Асада» в Дамаске, высказывали некоторые опасения в подчёркнуто антитурецких тонах.
Распространение и закрепление влияния Турции в историческом Леванте или Восточном Средиземноморье явно не вписывается в планы Израиля и его главного партнёра – покровителя в лице США, что бы при этом ни заявляли в Белом доме, оказывая поддержку временному президенту Сирии Аш-Шара`а. В свою очередь, в Анкаре также особых иллюзий относительно бесконфликтного мирного сосуществования с Израилем не питают.
Как отмечал по этому поводу колумнист Сулейман Сейфи Огюн в проправительственном издании Yeni Şafak, возможные последствия американо-иранской войны внушают Ак-Сараю мало оптимизма. Неблагоприятные стратегические последствия военных действий для Турции (и не только для неё) очевидны. «Речь уже не о том, выйдет ли война, а о том, когда она начнётся и к чему приведёт. Если Иран будет уничтожен, одним из первых последствий станет исчезновение ещё одного буфера между Анкарой и Тель-Авивом», – прозорливо написал Огюн за несколько дней до начала агрессии.
В сценарии быстрой победы США и Израиля Анкара, по его мнению, рискует оказаться в геополитическом «кольце»: «новый» проамериканский (и надо полагать, отнюдь не стабильный – Прим. авт.) Иран, усиление Израиля и Индии на Южном Кавказе, связка «сионистского режима» с Грецией и Кипром на западе. Таким образом, это уже не просто ближневосточный конфликт, а вопрос стратегического окружения Турции.
Если же война затянется, возникает ещё более тревожная перспектива – регионализация конфликта, удары по базам США, риск втягивания Турции и даже опасность суннитско-шиитской эскалации. Отдельная чувствительная тема – возможная активация «курдской карты» и дестабилизация северо-западных провинций Азербайджана с преимущественно тюркским и отчасти курдским населением. Иные бакинские эксперты лелеют надежды на ренессанс автономистских настроений и движений начала 1920-х, 1945 или 1979-1980 гг., однако последствия ослабления центральной власти могут оказаться вовсе не такими уж радужными, спровоцировав «войну всех против всех» и неконтролируемые миграционные процессы. Наученные непростым сирийским опытом, турецкие власти уделяют повышенное внимание 534-километровой границе с Ираном, через которую уже начали переходить сотни граждан соседней страны.
Показательно, что экономические риски – нефть, газ, миграция – Сейфи Огюн упоминает вскользь. Это говорит о том, что главный страх в турецком консервативном дискурсе сегодня – это не рост цен, а резкие изменения и колебания стратегического баланса вокруг страны. В традиционной турецкой «оптике» Иран – не столько союзник, сколько партнёр, с которым можно и нужно поддерживать взаимовыгодный диалог, и до некоторой степени – буфер. И вопрос в том, что будет, если буфер исчезнет.
Атмосфера взаимного недоверия затрагивает и военно-техническую сферу. К примеру, расширение Турцией парка истребителей Eurofighter Typhoon до 56 единиц, включая самолеты конфигурации Tranche 4, оснащенные РЛС CAPTOR-E с радаром AESA и ракетами Meteor, встревожило правительство Нетаньяху.
Реакция израильских СМИ на намерение Анкары расширить парк Typhoon отражает более глубокие опасения по поводу смещения регионального баланса. Ускоренная модернизация турецкой боевой авиации рассматривается как фактор, способный изменить баланс сил в регионе и ослабить традиционное качественное военное превосходство Израиля.
«Если бы у Израиля было функционирующее министерство иностранных дел или нормальное правительство, оно бы уже дипломатически вмешалось, чтобы предотвратить продвижение этой сделки», – заявил лидер оппозиции и глава партии «Еш Атид» Яир Лапид. Он также предупредил, что «Турция обладает крупнейшим и наиболее мощным военно-морским флотом на Ближнем Востоке и теперь стремится к паритету с Израилем в воздушном пространстве». В октябре прошлого года Анкара заключила соглашение с Британией на поставку 20 новых Typhoon Tranche 4. Ещё по 12 единиц Tranche 3A будут приобретены у Катара и Омана. Отдельно планируется приобрести дополнительные 12 истребителей у Катара, что обеспечит поступление 24 Eurofighter Typhoon в течение одного года.
В сочетании с полной модернизацией F-16 Özgür/Block 70 Турция в краткосрочной перспективе значительно усилит свои военно-воздушные силы, в то время как в Израиле продолжаются дискуссии о влиянии растущего военного потенциала Анкары на региональный баланс сил.
К тому же Израиль явно не в восторге от недавнего заявления и планов Турции, Саудовской Аравии и Пакистана создать то, что в СМИ получило название «мусульманское НАТО». В особенности Западный Иерусалим крайне обеспокоен попытками турецкой стороны оттащить саудитов от Израиля. Ведь израильтяне всеми правдами и неправдами пытались затащить Эр-Рияд и в «Авраамические соглашения», и в проект экономического коридора «Индия – Ближний Восток – Европа» (IMEC).
Вдобавок присоединение Саудовской Аравии к масштабным проектам с израильским участием укрепило бы и Ближневосточную четверку, или Западную четверку I2U2 Group, – стратегическое партнёрство между Индией, Израилем, Объединёнными Арабскими Эмиратами (ОАЭ) и США, подкрепляемое как официальными визитами и переговорами, так и широкой сетью неформальных контактов.
Судя по всему, Западный Иерусалим уже предпринял как минимум две попытки вернуть Эр-Рияд в «строй». Во-первых, когда премьер Индии Нарендра Моди подтвердил намерение вернуться в IMEC (тем самым актуализировав данную тему для Саудовской Аравии), а во-вторых, когда агрессорам удалось добиться от кронпринца Бин-Салмана осуждения Ирана за удары по саудовской территории, которые приписывают Тегерану. Можно предположить, что в настоящее время заинтересованные силы активно подбивают Эр-Рияд и другие аравийские монархии к открытому присоединению к антииранской «коалиции Эпштейна».
4 марта МИД Турции вызвал посла Ирана в Анкаре в связи с инцидентом с запущенной из Ирана ракетой. Одновременно Хакан Фидан в телефонном разговоре выразил своему иранскому коллеге Аббасу Арагчи обеспокоенность Анкары по поводу инцидента. Согласно данным Минобороны Турции, выпущенная из Ирана баллистическая ракета была перехвачена подразделениями ПВО и ПРО НАТО в Восточном Средиземноморье.
Как видим, Турции и её союзнику, Азербайджану, не скрывающему своих крепких связей с Израилем, есть о чём призадуматься. При прочих равных в ближайшей перспективе не исключено формирование в регионе противостоящего Анкаре и Баку альянса с участием Индии, Израиля, Греции, Кипра и, возможно, некоторых других заинтересованных игроков. Рассчитывать, что Иран выступит в роли «громоотвода» для Анкары и Баку, теперь уж точно не приходится.
