Как Россию принуждали к унизительному Парижскому миру

Предыстория

К концу 1855 года стало очевидно, что война тогдашнего коллективного Запада во главе с Британией и Францией с участием Османской империи против России не имеет победных перспектив.



Россия имела шансы на победу в самом начале войны в 1853–1854 гг. Русский флот и армия могли внезапным ударом взять Константинополь и проливную зону. Великолепное качество Черноморского флота и разложившиеся вооруженные силы Турции позволяли это сделать. Далее Франция и Британия ничего не могли бы сделать России и вынуждены были вести переговоры. Австрийскую империю легко бы сдержала русская армия на Дунае.

Однако российская дипломатия имени Нессельроде, которая выступала «за мир во всем мире» за счёт России, выступила против. Её поддержали нерешительные сановники и генералы. Николай I отказался от плана смелой Константинопольской операции, опасаясь «восстановить против себя Европу». В итоге произошёл провал десятилетий политики России в Европе, где у нас неожиданно (!) не оказалось друзей и партнеров, хотя Петербург так старался. Европа всё равно выступила против «русского жандарма».

Ещё один шанс был в 1854 году, когда нужно было либо стремительно наступать за Дунай, громить османов до их соединения с англо-французами. Затем блокировать союзные войска в Варне, где они попадали в критическое положение. Но в России не оказалось полководцев, как отмечал русский военный историк А. Керсновский, способных к таким решительным действиям в стиле Суворова.

Россия потеряла стратегическую инициативу и вынуждена была отбиваться. В результате получили тяжелейшую Крымскую кампанию и позор Парижского мира.

Позиционный тупик

Коллективный Запад не смог добиться поставленных целей по решительному ослаблению Российской империи. В Крыму ценой огромных потерь взяли Севастополь (Грустно и тяжело оставить врагам нашим Севастополь!), но русская полевая армия была цела и готова к бою. Французы, которые несли основную боевую нагрузку, уже не могли и не хотели дальше сражаться. Отрыв от морских коммуникаций, наступление вглубь суши, могли привести к серьёзным неудачам.

После занятия разрушенного Севастополя, союзники больше не предпринимали серьёзных операций в Крыму. Союзный флот безобразничал на побережье Чёрного и Азовского морей. На суше дело ограничилось мелкими стычками.

На Балтийском, Арктическом (Белое море) и Тихоокеанском театрах успехи у союзников были только тактические. На Кавказе русская армия успешно громила турок и взяла стратегическую крепость Карс. Можно было развивать наступление и дальше. Турецкие войска не могли противостоять нашей армии. В сущности, Османская империя потерпела поражение в войне (Как русская армия открыла дорогу на Константинополь).

Россия могла и дальше воевать. Жизненные центры не были затронуты. Упадка духа, растерянности в армии не было. Солдаты и офицеры были готовы драться. Проблема была в том, что российская верхушка не верила в победу. В Петербурге боялись продолжать войну.

Французский император Наполеон III, видимо, понял, что французы играют роль «пушечного мяса» для Британии. Дальше продолжать далёкую, трудную и кровопролитную войну причин не было. Париж смог разбить коалицию держав бывшего Священного союза (Россия, Австрия и Пруссия). Французы в информационном поле взяли реванш за 1812 и 1814 годы. Воевать за Польшу и Прибалтику, на Кавказе, чтобы реализовать цели Лондона, французский император не желал.

Британцы не смогли привлечь к войне Швецию, чтобы она отвлекла русских на Балтийском направлении. В Стокгольме понимали, что их хотят использовать, и требовали гарантий. Посылки 50 тыс. экспедиционной армии из Франции и Англии. Британцы хотели снова использовать французских солдат, но Наполеон III не проявил интереса. В результате шведы проявили благоразумие и сохраняли нейтралитет.

Австрия, на которую давили Франция и Англия, уведомила русского императора Александра II, что Вена заключила военный союз с западными державами и если Россия откажется от переговоров, то австрийцы вступят в войну.

Англия хотела продолжать войну. Глава британского правительства Пальмерстон планировал занять весь Крым и «вернуть» его Турции. Затем высадить войска на Кавказе, отнять у русских Грузию, весь юго-восток Кавказа, создать для горцев Шамиля Черкессию, находящуюся под покровительством Англии и Турции. Тем самым остановить движение русских к «тёплым морям» у берегов Персии и Индии. Также британцы хотели оторвать от России Царство Польское, Прибалтику и Финляндию. Проблема была в том, что французы уже не желали воевать.

Переговоры с Францией

В октябре 1855 года царь Александр Николаевич получил известие, что Наполеон III желает начать с ним «непосредственные» отношения. Сношения с Россией французы завязали через русского посла в Вене Александра Горчакова. Русскому послу сообщили, что русским и французам пора прекратить бесполезную бойню. Горчаков немедленно сообщил об этом царю.

Также Горчаков передал в Париж, что мир возможен, если он не будет затрагивать чувства национального достоинства России. Это был намёк на попытку союзников ограничить военное присутствие Российской империи на Чёрном море, особенно в области морских вооружений.

После этого начались официальные, но тайные переговоры уже в Париже. Тут российский канцлер Нессельроде, уже заваливший всю политику эпохи Александра I и Николая I, сообщил об этом в Вену. Этим он всполошил Венский двор, который сообщил о готовности Австрийской империи немедленно примкнуть к западной коалиции. Удивленный провалом русской дипломатии Наполеон III немедленно свернул переговоры с Россией.

Это ухудшило возможные позиции России перед мирными переговорами.

Австрийский ультиматум и Париж

В декабре 1855 года Вена передала свой ультиматум Петербургу: 1) замена российского протектората над Молдавией, Валахией и Сербией протекторатом всех великих держав; 2) свобода плавания в устье Дуная; 3) закрытие проливов Босфор и Дарданеллы для чьих-либо военных флотов, запрет для России и Турции иметь флот, морские крепости и арсеналы на Чёрном море; 4) отказ России от покровительства православному населению Османской империи; 5) уступка Россией части Бессарабии в пользу Молдавии.

Это был суровый ультиматум, условия которого ранее Николай I и Александр II отвергали. Это был ультиматум. Вена дала понять, что в ином случае империя Габсбургов вступит в войну с Россией.

Вскоре русский император получил письмо прусского короля Фридриха-Вильгельма IV. Прусский монарх писал явно под давлением Венского двора. Фридрих предлагал Александру Николаевичу взвесить «последствия» для России и Пруссии, если царь отвергнет австрийские предложения. То есть возникала угроза, что в коалицию Франции и Англии войдёт не только Австрия, но и Пруссия.

20 декабря 1855 г. (1 января 1856 г.) царь провёл совещание. Почти все сановники высказались за заключение скорого мира. Отказывались только уступать земли у Дуная и предъявлять России новые условия, кроме уже озвученных.

11 января 1856 года глава австрийской внешней политики граф Буоль получил русский ответ. Он заявил, что если через шесть дней (после 11 января) Россия не примет всех предъявленных ей условий, то австрийский император Франц-Иосиф разорвёт дипломатические отношения с Петербургом.

15 января Александр II собрал второе совещание. Было единогласно принято решение принять ультиматум в качестве предварительных условий мира. Царь отправил в Париж на мирный конгресс графа Алексея Орлова, дав ему в помощники барона Филиппа Бруннова, который долгое время был послом в Англии. Орлов свою политику выстраивал на сближении с французским императором, который не желал усиления Британии и Австрии за счёт России.

Конгресс открылся 13 (25) февраля 1856 года в столице Франции. В нём участвовали полномочные представители России, Франции, Англии, Австрии, Сардинии, Османской империи, а также Пруссии. Председательствовал на заседаниях французский министр иностранных дел, сын Наполеона Бонапарта граф Александр Валевский. Англия была представлена лордом Кларендоном и Каули, Австрия и Сардиния – главами правительств Буолем и Кавуром.

Прибыв в Париж, Орлов немедленно смог договориться с французским императором о сближении России и Франции, между которыми нет серьёзных противоречий. Это позволило Петербургу избежать больших потерь и большого позора.