Скорый конец американской гегемонии откладывается. Удар по Ирану как жесткое послание Китаю, России и другим странам

Пока мировые СМИ обсуждают взрывы на Ближнем Востоке, в Вашингтоне разыгрывается куда более хитроумная партия, нацеленная на формирование нового многополярного мира на свой лад. О том, как Дональд Трамп с хирургической точностью "обрезает" слабых союзников своих державных соперников и почему остаток Азии теперь дрожит от страха над картой Ормузского полива, мы поговорили с директором Центра азиатско-тихоокеанских исследований в университете CEVRO Яном Железным.

Многие годы нам со всех сторон вещали, что дни глобальной американской гегемонии и так называемого однополярного распределения сил, сложившегося после Второй мировой войны, навсегда ушли в прошлое. И хотя действительно сила в мире распределяется между несколькими игроками, Соединенные Штаты Америки только что убедительно доказали, что именно у них на руках по-прежнему все козыри.

Начавшийся конфликт с иранским режимом носит геополитический характер и в будущем повлияет на расстановку сил в международной системе. По мнению Яна Железного, своими нынешними действиями Вашингтон ясно дает понять, что в зарождающемся многополярном мире его роль по-прежнему больше, чем просто быть "первым среди равных".

"Со способностью Соединенных Штатов Америки проецировать свою силу почти никто не планете по-прежнему не может конкурировать. Именно центры власти, такие как Пекин и Москва, очень хорошо поняли, глядя на текущую операцию "Эпическая ярость", а ранее на операцию "Полуночный молот", — говорит в начале нашей беседы директор Центра азиатско-тихоокеанских исследований в университете CEVRO.

Тут примечателен сам стиль, выбранный американской администрацией. Если взглянуть на официальные стратегические документы, такие как Национальная стратегия безопасности, то Дональд Трамп в них не подчеркивает стремление открыто соперничать с Китаем и Россией. Но тем красноречивее реальные действия. Мы наблюдаем рождение совершенно новой принципиальной модели американской внешней политики.

"Вашингтон действует очень жестко в отношении слабых "звеньев" в партнерской цепочке этих держав и с хирургической точностью их устраняет", — объясняет Железный, указывая, что это давление имеет двойной эффект. — Тем самым не только ограничивается прямое влияние Москвы и Пекина, но и расшатывается доверие к ним как к опорам, на которые могут положиться режимы, стремящиеся к ослаблению влияния Запада и противопоставляющие себя прежнему мировому порядку".

Этот почерк мы уже видели в Венесуэле, а теперь видим на Кубе и в Иране. Все эти государства помогали распространять российское и китайское влияние в своем регионе, что не устраивало еще предыдущие американские администрации.

Каков результат действий Дональда Трампа? Как выясняется, в критический момент возможности восточных держав оказать реальную поддержку весьма ограничены. Ни Китай, ни Россия не собираются из-за своих партнеров идти на риск дестабилизирующего конфликта с США.

Как говорит эксперт, в это геополитическое уравнение можно добавить и Сирию. "Хотя крах режима Асада в итоге не стал для Кремля той катастрофой, о какой говорили вначале, это фактически ограничило Москве пространство для внешнеполитической деятельности за пределами так называемого ближнего зарубежья и Арктики", — подчеркнул Железный.

"Таким образом, теперь российские оперативные возможности сузились до области Сахеля и деятельности так называемого Африканского корпуса в таких странах, как Мали, Буркина-Фасо и Нигер" (это огромная территория, — прим. ИнОСМИ).

В условиях, когда США наносят глубокие геополитические раны, экономические последствия конфликта становятся серьезным испытанием на стойкость глобализованного мира. Главная проблема — паралич морского траффика в Ормузском проливе. Это одно из важнейших мировых "узких горлышек" (англ. chokepoints), от которого крайне зависимы, на удивление, те государства, которые географически очень удалены от Ближнего Востока.

Интересно, где сейчас беспокоятся больше всего. Точно не в США: там сохраняют спокойствие.

"Благодаря значительному росту внутренней добычи в последние два десятилетия и импорту из Канады американцы практически полностью сами себя обеспечивают. Однако тем больше проблема для крупных промышленных центров в Китае, Южной Корее и Японии", — указывает Железный на парадоксальность сложившейся ситуации.

Все это непосредственно касается Ирана. Хотя суровые международные санкции привели к тому, что мировые экономики уже давно отказались от иранской нефти, Пекин играл по своим собственным правилам. Китай оставался крупным покупателем иранского черного золота.

Экспертная статистика и оценки говорят ясно: Пекин получает до 80% всего иранского экспорта. По словам Железного, эта нефть отправляется в основном на так называемые "чайники" (англ. teapots), то есть частные НПЗ в китайской провинции Шаньдун, где ее перерабатывают.

Однако проблема Ормузского пролива отнюдь не ограничивается иранской нефтью и китайскими НПЗ. Через этот узкий пролив переправляется около пятой части (20%) всей потребляемой в мире нефти и СПГ.

И цифры снова неумолимо указывают на восток: более 80% нефти и СПГ оттуда направляются в Азию. Причем на первых местах стоят Китай, Индия, Южная Корея и Япония.

Поэтому неудивительно, что азиатские столицы бьют тревогу. "Не удивляет, что уже в первые часы операции "Эпическая ярость" японский премьер заявила, что ее страна должна немедленно заняться минимизацией негативных последствий происходящего для экономики и безопасности", — говорит Железный.

Кроме того, риск для цепочек поставок в регионе заставил добывающих гигантов немедленно действовать. Такие производители, как Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар в последние недели, как утверждает аналитик, старались вывезти за пределы региона как можно больше сырья. Цель понятна: они хотят не только обеспечить себе доходы прежде, чем пролив будет закрыт или станет слишком опасен, но и поддержать хоть какую-то стабильность поставок на мировых рынках.

"Нынешняя эскалация, разумеется, будет первым пунктом повестки на предстоящем заседании нефтяного картеля ОПЕК. Ситуация в Иране повлияет на многих игроков далеко за пределами региона и подтвердит, насколько уязвимым остается глобализованный мир", — подытоживает Ян Железный.