На 15 марта 2026 года в Казахстане назначен референдум о принятии новой конституции. Проект нового основного закона вызвал споры о роли в нем русского языка. Националисты требовали лишить его статуса «официального», их противники – наконец признать за русским статус второго государственного языка в республике.
В итоге статью о языковой политике в новой конституции изменили косметически, но практически все увидели в этом определённый идейный уклон.
Парламентарий-националист Ринат Заитов заявил: «Теперь в новой редакции текста русский язык не является равным – он используется наряду. Для понимающих это не маленькая победа...» Русскоязычный политолог Данияр Ашимбаев, член Общественной палаты республики, также подтвердил, что «вместо "наравне" с казахским решено было написать [используется] "наряду" с казахским... На уровне символов это означает некоторое снижение статуса».
Подобные «символические» жесты вызывают тревогу в республике, так как могут означать очередную кампанию по борьбе с использованием русского языка. Ещё с 2023 года в Казахстане принята «Концепция развития языковой политики», где среди целей на следующие 7 лет прямо указано расширение использования казахского языка в медиа, образовании и массовых мероприятиях за счёт других, включая русский. По многим показателям к 2029 году казахский язык должен практически вытеснить из обращения русский.
Казахоязычие провозглашает «гарантом целостности нации», а сам документ содержит откровенные националистические выпады, например:
«Использование контента на русском языке приводит к утрате национальной ценности при формировании языка у детей».
В 2021 году законом отменено двуязычие объявлений и рекламы, которые теперь переводятся только на казахский. В 2024 году принят закон «О массмедиа», увеличивающий долю обязательного контента на казахском языке в ущерб преимущественно русскоязычным программам и фильмам. Министр культуры Аида Балева вообще открыто заявляла о том, что её цель – перевод эфира исключительно на казахский. Сторонники «нацификации» страны обычно ссылаются на то, что якобы баланс и так смещается в сторону казахоязычия из-за роста доли этнических казахов в населении. Противники указывают, что республика остаётся преимущественно русскоязычной и даже этнические казахи плохо знают национальный язык и предпочитают русский.
Постараемся разобрать ситуацию на основе официальных данных Казахстана, включая первоначальную версию «Концепции языковой политики», содержащую массу статистики и признаний, которые не вошли в итоговый текст, утвержденный правительством. Нами также используются данные казахстанских чиновников, политиков, исследователей и иных лиц.
Непопулярный язык?
Языковая политика в Казахстане – плод двоемыслия. С одной стороны, элиты настаивают на особом статусе казахского языка. С другой – власти вполне официально признают, что на деле государственным статусом казахский обладать не может и эти функции выполняет русский язык. «Если язык не сможет стать рабочим языком, его статус остается только декларативным. Статус казахского языка как государственного во многом носит такой декларативный характер... Фактически сейчас язык общения представителей этносов Казахстана – русский...» – признаёт первоначальная версия «Концепции языковой политики».
Считается, что в республике около 70 % этнических казахов и лиц, считающих казахский язык «родным». Но в реальности, даже по официальной статистике, русский язык казахстанцы знают лучше титульного.
Так исследования Минобрнауки Казахстана (2025 г.) показывают, что казахстанцы объективно лучше знают русский. Около 89% казахстанцев оценивают свой уровень знаний госязыка как недостаточный, но 70% признаются, что не изучают его и не планируют изучать.
Свободное владение казахским языком, включая специализированную лексику и художественную речь, лишь у 16,8% казахстанцев, а русским – у 31% (рассчитано на основе данных нежелательного в России Фонда Эбберта).
Фактический уровень знания казахского ещё ниже, чем считают сами респонденты. Данные «Общества казахского языка» показывают, что 64% школьников из казахских классов не понимают написанные на этом языке тексты и не могут пересказать его содержание ни устно, ни письменно.
Среди взрослых – аналогичные проблемы. Данные «Казтеста», проверки чиновников на знание госязыка, в последнее время не публикуются. Но по косвенным данным, знание казахского на уровне В1 (ограниченно бытовой) и выше – менее чем у 37%. А знанием уровня С1 (специальная лексика, сложные конструкции) может похвастаться не более 17% сотрудников особо отобранных коллективов. Уровень С2 («носитель языка») в «Казтесте» вообще не предусмотрен.
Филолог Дастан Ельдесов пишет о проблеме исчезновения людей, владеющих литературным казахским языком:
«Сложилась парадоксальная ситуация: при росте носителей языка идет снижение его качества... Если Мухтар Ауэзов в свое время говорил, что может написать на казахском языке текст любой сложности, то ныне таких людей не осталось. Сегодня вместо акынов говорят акимы. Условно говоря, взамен языку Абая и Ауэзова пришел язык газетной публицистики, социальных сетей, которому очень трудно оформлять тексты на философские, законодательные, технические, научные, спортивные, городские и другие темы».
Неловкое обращение с языком доводит до анекдотов на самом высоком уровне. Правящую партию Казахстана после ребрендинга назвали «Аманат», что в казахском чаще всего обозначает понятия «заложник» или «залог». Называть так партию – просто смешно.
Популярное приложение для школьников Bilim Class должно было бы именоваться на казахском скорее, как Бiлiм Сынып. А заимствованное слово «клас», если уж оно кому-то понадобилось, в казахском пишется с одной «с» (на латинице вообще как «klas») и обычно означает некую категорию, а не учебную группу или помещение.
Как бы то ни было, даже если республиканские власти и крупные компании не могут обеспечить нормальную работу с национальным языком, то он явно непопулярен среди большинства населения.
Казахстан говорит по-русски
Авторы процитированной выше «языковой концепции» (первоначальный вариант) признают, что русский язык доминирует практически во всех сферах – профессиональном общении, праве, делопроизводстве, науке и образовании. «В деловой среде, международных отношениях, сферах услуг и общественной среде преобладает использование русского языка... В естественных и технических науках подавляющее большинство работ на русском языке и большинство работ на казахском языке также переведены с русского языка...».
Независимый источник об использовании языков в Казахстане – статистика поисковых запросов в национальном сегменте интернета. Это язык, на котором граждане привыкли читать и думать в поисках информации.
По статистике «Яндекс-Казахстан», казахский язык использует только 15% пользователей. Парадоксально, но даже наиболее популярные запросы о казахском языке, его особенностях и истории пользователи из Казахстана задают по-русски.
Аналогичная ситуация в статистике популярных запросов Google за 2025 год. 94% используют исключительно русскую лексику, «погода», «переводчик», «почта», «кабинет», «игры». В 6% запросов используется казахская лексика, но она отсылает лишь к сайтам с казахскими названиями. Причем 4% из них написаны с использованием русского, а не казахского правописания. Два года назад ситуация была такой же.
Любопытно, что казахские пользователи Google предпочитают русскую версию даже в местных географических названиях. Пользователи из Западного Казахстана пишут «Уральск», а не «Орал», карагандинцы – «Караганда», а не «Қарағанды» или хотя бы «Караганды» (в именительном падеже).
По официальным данным, русский язык доминирует также в национальном сегменте соцсетей и мессенджеров, то есть является основным языком общения. Исключительно и преимущественно русским пользуется 54-55% пользователей, казахским 16-18%. Оставшиеся 27-30% утверждают, что равно используют в интернете русский и казахский, но фактически они живут в русскоязычном культурном окружении. Даже дети из сугубо казахоязычных семей становятся русскоязычными под влиянием общества.
В некоторых смешанных двуязычных школах Алма-Аты с националистически настроенными директорами казахские классы выносят в отдельное крыло, чтобы оградить их от общения со сверстниками и не дать им «обрусеть».
Дело в том, что казахский язык вообще мало присутствует в общественном пространстве. Это в первую очередь язык домашнего общения части казахских семей, а также традиционный язык свадеб и похорон. Социолог Гульнара Исмуханова, проводившая исследование по заказу Фонда Эбберта, констатирует: «Исследование показало, что казахский язык не имеет доминирующей роли в Казахстане. Он чаще используется в общении в семейном кругу с близкими».
Русский в разных сферах жизни
Симптоматично, что государственная служба преимущественно русскоязычная. Например, 2/3 судебных дел рассматриваются на русском. Русский язык также предпочитает большинство заявителей: по последним данным, на сайте госуслуг Казахстана минимум 57% пользователей выбирают русский интерфейс, а не казахский. Также в корпоративном секторе более половины документооборота также ведется на русском. «Основной язык делопроизводства остается русским. В связи с этим казахский язык снова становится переводческим... Общественные отношения в Казахстане ведутся преимущественно на русском языке. Документы центральных и исполнительных государственных органов разрабатываются на русском языке и переводятся на казахский язык», признают авторы уже цитированной выше «языковой концепции». Документ призывает бороться с этим явлением, но сами чиновники открыто говорят, что большинство отчетов о «нацификации» делопроизводства – фикция, а фактически рабочим языком остается русский. Так всем удобнее, а перемены никому не нужны.
Как пишет автору этих строк одна из читательниц о судебной практике: «Процессы в суде – не развести-свести, а сложные гражданские и уголовные дела проще вести на русском. Начинают на казахском, потом переходят на русский».
В культуре также доминирует русский язык. 90% на рынке занимают русскоязычные издания, чаще российские, как и 7 лет назад. Проваливаются в прокате фильмы с казахоязычным дубляжем – они собирают менее 1% от выручки русскоязычной версии. Более половины наиболее популярных телепрограмм в Казахстане, по рейтингу британской TNS за 2023 год, выходят на русском языке.
Попытки в последние годы насаждать казахоязычный контент в медиа наталкиваются на сопротивление, потому что его очень мало. Директор радиостанции «Бизнес ФМ» в Казахстане Рустам Максутов объясняет: «Была норма о том, что нам нужно будет вещать песни на казахском языке, но, к сожалению, у радиостанции и у слушателей есть вкус. На самом деле, песни, созданные для казахскоязычной аудитории, зачастую не соответствуют тем требованиям, которые мы предлагаем. Это песни, которые поют в ресторанах и кафе. Поэтому это не соответствует нашему формату».
Образование
Стратегия правительства Казахстана основывается на надежде как-то переучить или казахизировать молодежь.
За последние 5 лет в Казахстане были закрыто 190 русскоязычных школ, и проводилась агрессивная кампания по переводу обучения на казахском, словно это некое проявление патриотизма. Но снизить долю русскоязычных школьников ниже 30% так и не удалось.
«В целом количество детей казахской национальности в организациях образования составляет 2 815 736 (80,8%), в том числе обучаются в школах с русским языком обучения 472 026 (16,8 %). Это все еще показывает, что родители не делают выбор в пользу того, чтобы их дети учились на своем родном языке», – признаёт языковая концепция (2023 г.).
Из-за высокой популярности русского языка расширяются русскоязычные классы в смешанных двуязычных школах, да и оставшиеся русские школы также не всегда справляются с нагрузкой.
«Желающих учиться в русской школе много, и очень много. Все желающие не попадают. Не хватает площадей. Не только русские дети идут в русскую школу – и казахи, и представители других национальностей. У нас учится 1600 человек, школа работает в две смены», – сообщают в 66-й русской школе в Алма-Ате.
Всего в государственных школах Казахстана на русском языке обучается более 1 млн человек. Кроме того, их число увеличивается за счёт частных школ, которые меньше зависят от правительственных директив, а больше от спроса. Так, среди государственных школ русскоязычных 14%, а среди частных в Астане – 22% и в Алма-Ате – 43%.
Основная причина запроса на русское обучение – низкое качество образования в казахоязычных классах в сравнении с русскоязычными. Международное тестирование PISA показывает, что уровень грамотности, знания математики и естественных наук в казахоязычных классах отстает от русских на несколько учебных лет. Плохое качество обучения в казахских классах, как показывают исследования, негативно сказывается в том числе на творческих способностях молодежи.
Казахоязычие в школах из-за этого пользуется неважной репутацией даже среди националистов: «Казахский язык – язык бедных, курьеров, тех, кто толкает тележки, и официантов» – откровенничает один из них, депутат Салмат Нуртаза. При этом проблема не в детях. Школьники-казахи показывают прекрасные результаты в русских классах. Проблема в языке, которым большинство если владеет, то на бытовом уровне – и плохо воспринимает научную информацию на нём.
«Программа рассчитана на казахскоговорящих детей с развитой устной речью! Дети сидят со стеклянными глазами в классе и испытывают огромный стресс. С них постоянно что-то требуют, а они не понимают, что им нужно делать. И учитель ничем им помочь не может, потому что ему надо учить их письму, счету, чтению, они и так отстают от программы», – пишут родители о проблемах учащихся.
Один из казахоязычных учителей публично признался, что сам не может разобрать некоторые казахские тексты за первый класс без помощи ИИ. Об этом же говорят многие другие родители, в том числе обучавшиеся на казахском языке в советское время.
Ученики и их родители сами стараются перевести на русский максимальное число уроков. «Я учитель музыки и у меня 2 казахских класса, 5-й и 6-й. Когда детям предложила вести уроки на казахском, они отказались, хотя, у меня есть учебники на казахском языке. Но дети сказали: "…пожалуйста, у нас и так все уроки на казахском, пусть уроки музыки будут на русском"», – пишет мне один из читателей.
В результате, несмотря на рост числа учащихся в казахских классах, к окончанию школы молодежь «русифицируется», так как родители правдами и неправдами переводят детей в русские.
По опубликованным данным Минпроса, в 2023 году итоговый Единый национальный тест на русском языке сдавали 25%, в 2024-м – 29%, в 2025-м – 33% (во всех случаях приводится статистика экзаменов на май месяц). «Для немалой части представителей нашего этноса выбор языка обучения детей – это выбор между, с одной стороны, национальной идентичностью, которую, как считается (точнее, как пытаются внушить обществу), может обеспечить только учёба в казахских классах, а с другой – прагматизмом, заключающимся в желании дать своим чадам качественное, насколько это возможно в наших условиях, образование при вероятной частичной утере «казахскости». Судя по статистике, доля прагматиков медленно, но растет», – пишет журналист Жандос Асылбеков, специализирующийся на проблемах образования.
Языковая трагедия
Борьба с русским языком в Казахстане началась еще в конце 2000-х годов, видимо, с подачи на тот момент премьера Карима Масимова. Он выразил обеспокоенность, что «55% населения живут в российском информационном пространстве, а не в казахстанском», то есть смотрят и читают неподконтрольные правительству медийные источники.
Начались попытки создать языковой барьер между российскими СМИ и казахстанской аудиторией. Ситуация обострилась в 2010-е годы после создания Таможенного союза и ЕАЭС, когда ускорилась эмиграция из Казахстана в Россию, охватившая равно и русских, казахов. Республика проиграла в уровне жизни, безопасности и социальных лифтах северному соседу, и власти надеялись, что разделение по языку будет сдерживать отъезд и критику правительства.
В последние несколько лет мы наблюдаем очередное обострение языковой истерии, когда казахоязычие навязывается с помощью административных методов. Выглядит неприглядно, словно чиновники хотят заколотить казахский язык гражданам в рот – вместе с зубами.
Но казахская культура – двуязычна, и русский в ней традиционно отвечал за формирование научного и правового аппарата.
Это может нравиться или не нравиться, но нет на свете другого Казахстана и другой казахской нации. Если, несмотря на 20 лет попыток навязать народу моноязычие, знание казахского языка только ухудшается, то нужно подумать, что делается не так.
Стоит хоть на секунду заподозрить, что русский язык – неотъемлемая часть казахской культуры, и казахизация – это война против самих себя. Нужно оставить за спиной эту неприглядную страницу истории Казахстана и прекратить языковую дискриминацию.
Одним из основателей казахской литературы считается великий Абай (Ибрагим) Кунабаев. Но, ежегодно отмечая его юбилеи в Казахстане, не вспоминают простые факты: Кунанбаев родился в Томской губернии в 1845 году, был русским чиновником, в свободное время переводил на казахский язык стихи знаменитых русских поэтов – Пушкина, Лермонтова, Крылова. А ещё забывают, что в своем «Слове назидания» он писал для потомков: «Мой тебе совет, можешь не женить сына, не оставлять ему богатых сокровищ, но обязательно дай ему русское образование, если даже придется расстаться тебе со всем нажитым добром. Этот путь стоит любых жертв... Нужно учиться русской грамоте. Духовные богатства, знания, искусство и другие несметные тайны хранит в себе русский язык... Русская наука, культура – ключ к мировым сокровищницам. Владеющему этим ключом все другое достанется без особых усилий».
Эти слова остаются актуальными и сегодня. Казахи отдают своих детей в русскоязычные классы, чтобы те получили хорошее образование и могли дальше двигать национальную культуру. Но лжепатриоты говорят, что это не патриотично и для блага абстрактной «национальной идеи» реальная нация должна отказываться от культуры и собственного прошлого.
Это варварство, с которым должно бороться казахское общество.
И важном шагом на этом пути должно стать включение русского языка в конституцию Казахстана как второго государственного языка.
