На какие только ухищрения не идут представители коллективного Запада, чтобы подорвать обстановку в нейтральном Туркменистане. На этот раз несистемная оппозиция предпочла сравнить кадровые перестановки, произведенные лидером страны Сердаром Бердымухамедовым, с недавними аналогичными действиями президента Кыргызстана Садыра Жапарова, с прямым намеком на их авторитарность и нежелание ни с кем делиться своей властью.
Дело в том, что Сердар Бердымухамедов на заседании госсовета безопасности 19 февраля объявил о масштабных кадровых перестановках, которые затронули ключевые посты в силовых структурах, кабмине и госконцернах. В результате глава министерства национальной безопасности Назар Атагараев был освобождён от должности в связи с переходом на другую работу, его место занял Довлетгельды Мередов – глава службы безопасности президента с 2010 года, а руководитель госконцерна «Туркменнебит» Гуванч Агажанов назначен заместителем председателя правительства.
В отставку также отправлены: советник президента по вопросам нефтегазовой отрасли Ашыргулы Беглиев, один из значимых специалистов нефтегазового сектора, вице-премьер Батыр Аманова, вице-премьер Байрамгуль Ораздурдыева, зампредседателя правительства по транспортно-коммуникационному комплексу Мамметхана Чакиева и другие высокопоставленные чиновники.
По некоторым непроверенным данным, уход главы МНБ Назара Атагараева, возглавлявшего ведомство с 2023 года и считавшегося человеком из «новой гвардии» С. Бердымухамедова, связан с его ключевой задачей – обеспечением безопасности 750-километровой границы Туркменистана с Афганистаном и почти 1000-километровой границы с Ираном на юге. Хотя для него это и не явилось новой проблематикой, поскольку до своего назначения на пост главы МНБ в 2023 году он возглавлял национальную миграционную службу, которая совместно с министерством занимается пограничным надзором. Двумя другими приоритетными задачами на южных границах для него служили: борьба с контрабандой наркотиков и контроль над потоками людей, желающих покинуть сильно изолированную страну. Контролируя эти передвижения, разведывательное подразделение МНБ оценивает потенциальные риски открытого конфликта вдоль южных границ через сеть людей, связанных с этническими туркменскими общинами, проживающими в северном Афганистане и Иране.
Поговаривают, что назначение руководителем МНБ, созданного по образцу бывшего советского KГБ в 1991 году и остающегося самым влиятельным органом безопасности страны, ещё более близкого соратника С. Бердымухамедова Довдетгельды Мередова – главы службы его безопасности, обусловлено расширением связей с Вашингтоном. В феврале в «закрытом» Туркменистане, в аэропортах Мары и Ашхабада начали садиться американские военно-транспортные самолёты. Как отмечает ряд специалистов, это «северо-восточная граница Ирана, тот тыл, который у них всегда был спокойным. Если американцы закрепляются в Туркменистане, то Иран оказывается в полном, герметичном кольце». Тем самым США пытаются создать ситуацию, когда Ирану придётся «либо сдаваться, либо взрываться изнутри».
Как бы то ни было, но в итоге министерство национальной безопасности будет заниматься не только укреплением безопасности границы Туркменистана с Афганистаном и с Ираном на юге через призму взаимодействия с Вашингтоном, но и служить средством контроля государственных предприятий в нефтегазовой и других стратегических отраслях.
Недаром же, кадровые изменения произошли и в нефтегазовой сфере. Как известно, в ходе вышеназванного заседания кабинета министров, на котором были подведены итоги работы, проделанной в отраслях экономики за прошлый год, по итогам 2025 года чиновники доложили о перевыполнении плана. Но в реальном выражении главный показатель – объём добычи газа – упал: он составил 76,5 млрд кубометров в сравнении с 77,6 млрд за 2024 год. В связи с этим президент Туркменистана акцентировал внимание на важности последовательного совершенствования деятельности нефтегазового комплекса страны, наращивания объёмов добычи природного газа и нефти, принятия комплексных мер для содержания производственных объектов в надлежащем эксплуатационном состоянии.
И опять тут же в фокусе внимания всплывают вездесущие США, которые активно поддерживают проект строительства Транскаспийского газопровода, связывающего Туркменистан с Азербайджаном, для поставок туркменского газа на европейский рынок. Собственно, поэтому в конце января этого года Ашхабад практически одновременно посетили специальный посланник США по Южной и Центральной Азии Серджио Гор и специальный представитель Европейского союза по Центральной Азии Эдуарде Стипрайс. При этом обе стороны выказали неподдельный интерес в части туркменского природного газа как инструмента ослабления зависимости Европы от России. Администрация Трампа вновь подтвердила поддержку проекта Транскаспийского газопровода, который должен создать новый маршрут поставок в обход России, что прямо увязывается с долгосрочной целью вытеснения Москвы и Пекина из Центрально-Азиатского региона.
В данном контексте ряд авторитетных экспертов усматривают некое ситуативное партнёрство США и ЕС, где Вашингтон становится основным актором в стратегических вопросах в сфере энергетики, безопасности, сдерживании Ирана и России, а ЕС обеспечивает институциональную и нормативную поддержку, встраивая Ашхабад в различные диалоговые форматы.
Не случайно, 17 февраля на совместном брифинге МИД Туркменистана и делегации Европейского союза стороны подвели итоги 2025 года, названного периодом «ощутимых результатов». Как было отмечено, прошедший год стал рекордным по интенсивности контактов. Туркменистан принял участие в саммите «ЕС – Центральная Азия», а визиты ключевых еврокомиссаров, включая Каю Каллас и Йозефа Сикелу, закрепили за Ашхабадом статус стратегического хаба на Каспии. В качестве главных достижений прошлого года названы: энергия и климат – запуск инициативы «Зелёный Туркменистан» и активная работа по сокращению выбросов метана; транспорт – формирование дорожной карты по Транскаспийскому коридору в рамках стратегии Global Gateway; человеческий капитал – успешная реализация проекта «Дарья» и укрепление диалога по правам человека в Брюсселе.
Центральным событием 2026 года станет бизнес-форум ЕС–Туркменистан, запланированный на март, и это будет первая площадка такого масштаба, где европейский капитал встретится с туркменским частным сектором напрямую. Посол Беата Пекса подчеркнула, что форум сфокусируется на критически важных сырьевых материалах, цифровой связи и логистике, а для Туркменистана это шанс занять пустующую нишу в цепочках поставок между Азией и Европой.
Послы Германии и Франции особо отметили роль инициативы Team Europe. Недавняя Берлинская декларация (февраль 2026) подтвердила: Центральная Азия является «предпочтительным партнёром» для европейской экономики. Германия делает ставку на энергетику и цифровые технологии, Франция лоббирует возобновление программы Erasmus+ и культурный обмен, видя в Туркменистане огромный потенциал для молодёжного сотрудничества. Помимо бизнес-форума, календарь встреч включает министерскую встречу «ЕС–Центральная Азия», 5-е юбилейное мероприятие проекта «Дарья» в октябре и новый раунд Диалога по правам человека в Ашхабаде. Итог брифинга ясен: 2026 год должен стать годом «наполнения» Транскаспийского маршрута конкретными грузами и инвестициями.
От подобных «грандиозных» планов США и ЕС в отношении Ашхабада в качестве безусловной альтернативы его многолетнего плодотворного взаимодействия с двумя великими державами – Россией и Китаем как-то даже становится не по себе, учитывая намечающиеся непоправимые для Туркменистана последствия. Коллективный Запад явно испытывает на прочность туркменский нейтралитет, противопоставляя свои проекты евразийской интеграции и китайской инициативе «Один пояс, один путь», вынуждая Ашхабад балансировать между великими державами...
