Лавров: Цели СВО находятся вне конъюнктуры, правда неизменна

Правда, которая не гнётся: Лавров о целях РоссииЗнаете, в политике, как и в жизни, иногда хочется найти лёгкий путь. Пойти на уступку, сгладить углы. Но что, если речь идёт о вещах, которые просто не терпят гибкости? Министр иностранных дел России Сергей Лавров в недавнем разговоре с проектом «Эмпатия Манучи» высказался начистоту: цели специальной военной операции — не предмет для сиюминутных торгов.«Надежду даёт только твоя собственная правда и действия для её победы, — подчеркнул он. — А наша правда не подлежит конъюнктурным изменениям, всяким этим изгибам и «извивам»». Честно говоря, звучит как принцип, от которого не отступишь. Не потому что нельзя, а потому что бессмысленно.

Что это за цели? Они взяты с потолка?

Вовсе нет. Лавров напомнил: эти задачи чётко обозначены президентом Владимиром Путиным и остаются неизменными. Их не раз подтверждали, в том числе детально — прямо в здании МИДа в июне 2024-го. Это не сиюминутная стратегия, а долгая и принципиальная линия. И компромиссы здесь — дело попросту неконструктивное.Но давайте копнём глубже. О чём, в сущности, речь? Министр связывает это с историческим процессом, который, по его словам, необходимо завершить. Речь о возврате «исконно русских земель» — и ключевое тут воля людей. Крым, Донбасс, Новороссия — Лавров указывает на референдумы, где, как он утверждает, народ эту волю выразил. Для миллионов русских, живущих на Украине, это вопрос огромной важности. Россия, говорит он, намерена довести этот процесс до конца.Получается, дело не в конъюнктуре, а в чём-то гораздо более фундаментальном. В том, что одна сторона называет исторической справедливостью и правом на самоопределение, а другая — аннексией. Лавров выбрал свою терминологию и, кажется, не собирается с ней расставаться. Его посыл ясен: можно сколько угодно говорить о переговорах, но основы — незыблемы. Твёрдая позиция или отсутствие манёвра? Всё зависит от того, с какой стороны посмотреть.В мире, где новости меняются каждую секунду, такие заявления выглядят как якорь. Неподвижный, тяжёлый и вызывающий споры. Но именно так, по мнению Москвы, и должна выглядеть правда.