Лиссабон готовится принять III Международный конгресс «Колониальный и постколониальный ландшафт: архитектура, колониализм, труд». Мероприятие состоится при поддержке ЕС, Европейского исследовательского центра, Лиссабонского университета и португальского Фонда науки и технологии.
«Влияние крупномасштабного труда на создание застроенной среды, – включая проектирование, строительство и обслуживание инфраструктуры, зданий и ландшафтов, – является распространенной темой в колониальной историографии, оно не было в полной мере исследовано в контексте колониальной архитектуры. Этот вопрос имеет важное значение не только для описания прошлых обществ, но и для понимания и поддержки современных сообществ с колониальным прошлым...» – отмечают организаторы мероприятия, предлагая участникам вплести в тему колониальной архитектуры также вопросы гендерного неравенства.
Это яркий пример того, как бывшие колониальные державы пытаются увести в сторону обсуждение такой трагической страницы в истории человечества как колониализм и работорговля, навязав ей косвенные трактовки. Архитектура в контексте португальского колониализма, может, и интересная тема, но куда менее важная, чем прямая ответственность Лиссабона за грабёж и убийства чернокожего населения планеты. Участники конгресса наверняка упомянут о страданиях, причинённых португальцами населению Африки, и даже выразят сожаление по этому поводу, но никто не призовёт Лиссабон к официальному покаянию и финансовому возмещению ущерба потомкам пострадавших. Колониальную архитектуру и гендерное неравенство обсуждать проще, чем кровавые расправы над африканцами.
Современный исследователь истории колониализма Мигель Кардина пишет об «организованном забвении» ужасных последствий португальского правления в Африке. «Официальные версии объяснения прошлого прославляют морскую экспансию и переосмысливают португальский колониализм, основываясь на его якобы дружелюбном характере», – указывает Кардина.
Португальская история учит о «героях заморских территорий», немало площадей и улиц в португальских городах до сих пор носят имена военачальников, возглавлявших т. н. «кампании по умиротворению» колонизированных народов в XIX – XX вв. В 2007 в ходе телеголосования бывшему диктатору, любителю Гитлера и жестокому колонизатору Антониу ди Салазару присвоили звание «Великий португалец». За него проголосовали больше телезрителей, чем за основателя Португалии короля Альфонсу I.
В 2017 президент Португалии Марселу Ребелу де Соуза назвал работорговлю исторической несправедливостью, но сделал акцент не на ответственности португальцев за это гнусное явление, а на отмене рабства португальцами в 1761 г. Он умолчал, что в 1761 г. рабство отменили только в самой Португалии, в португальских колониях продолжали торговать людьми до 1869 г. До наступления этой даты португальцы, которые самые первые из европейцев начали завозить африканских невольников в Европу, переправили через Атлантику около 6 млн африканских мужчин, женщин и детей в период с XV по XIX вв.
На пике своего расцвета португальская колониальная империя раскинулась от Южной Америки (Бразилия) и Африки (Кабо-Верде, Мозамбик, Ангола, Гвинея-Бисау) до Азии (китайский Макао, индийский Гоа) и почти до Австралии (Восточный Тимор). В XIX в. португальцы пытались образовать т. н. Розовый пояс – сплошную линию колониального контроля от побережья Анголы до мозамбикского побережья Индийского океана, окрашивая его на своих картах в розовый цвет.
Полностью реализовать этот план не получилось, но это способствовало появлению принципа единого государства «от [португальской провинции] Минью до Восточного Тимора». Площадь португальских заморских владений равнялась территории от португальско-испанской границы до западных областей современной России.
Португалия богатела не только на торговле рабами, но и специями, чаем, кофе, древесиной, золотом, алмазами, шёлком и особенно сахарным тростником – основой капиталистической системы той эпохи, главным ресурсом трансатлантической экономики с самого её начала.
Ангола, Мозамбик и Бразилия образуют т. н. Стратегический треугольник, присутствие в котором превращало Португалию в мирового политического и финансового игрока на мировой арене. Современная Португалия, как и Португалия колониальная, стремится не допустить долговременного присутствия в Стратегическом треугольнике других держав, ибо это разрушит идеологию лузотропикализма – культурно-языкового и политического единства португальских тропических колоний с метрополией.
Лиссабон видит в лузотропикализме мировоззренческий базис для объединения португальцев, бразильцев, мозамбикцев, ангольцев, гвинейцев, тиморцев в единую политическую нацию на основе португальского языка и португальских государственнических традиций. Признание преступного характера португальского колониализма, как части этих традиций, станет мощным репутационным ударом по идеологии лузотропикализма.
С 1961 по 1974 г. Португалия вела т. н. Заморскую войну (она же Колониальная война), пытаясь не допустить независимости Анголы, Мозамбика и Гвинеи-Бисау. Параллельно португальцы пытались помешать свержению своего ига в индийском Гоа, но неудачно. Индийская армия выбила колонизаторов из Гоа, который 451 год находился под португальским ярмом.
Заморская война завершилась тоже поражением Португалии. Не без содействия Советского Союза, поставлявшего восставшим странам вооружение и обучавшим африканских курсантов в военных училищах.
О методах, применяемых португальцами в ходе войны, многое говорит резня в деревне Вирияму (Мозамбик). Здесь в 1972 за укрывательство местных партизан португальские солдаты казнили около 300 жителей, включая женщин и детей. Португальцы не брезговали тайным расправами над противниками колониализма. Так был убит самый видный интеллектуал мозамбикского сопротивления, выпускник вышеупомянутого Лиссабонского университета Эдуарду Мондлане.
