То, что глупость всегда слепа и остановиться может только уперевшись носом в бетонную стену, зелёная повестка Европы демонстрирует из Брюсселя. Как бы ни был велик фондерляйенский апломб Еврокомиссии, в минувший четверг они (и Ляйен, и ЕК), увы и ах! были вынуждены расписаться в собственном недомыслии – это как минимум. Урсула и Манфред Вебер, председатель ЕНП, крупнейшей транснациональной партии Европейского союза, согласовали кардинальный поворот в законодательстве ЕС о «чистых» авто, предусматривавшем запрет бензиновых и дизельных автомобилей к 2035 году. Факт неизбежный и показательный, так как краса и гордость европейской экономики автопром первым задёргался в конвульсиях от зелёных инноваций Брюсселя. European Green Deal, водруженный боевым знаменем в «голову» Берлемона при восходе на престол главы ЕК Урсулы фон дер Ляйен, ничего не повредил в головах еврочиновников, зато привёл к агонии здравого смысла у европейских бизнесменом и экономистов. Неужели через шесть лет зелёного дилетантизма в евроэкономике на горизонте обозначился какой-то просвет?
Немецкая Bild сообщила на прошлой неделе, что Урсула с Манфредом полюбовно решили поменять 100% сокращение выбросов CO₂ для новых автомобилей через 10 лет на 90% и отменить полный запрет на двигатели внутреннего сгорания к 2040 году. Коридорные обсуждения по этому поводу уже начались, и Вебер написал в сети X, что «это была серьезная ошибка», пообещав «изменить это». Вопрос: а зачем было так глупить? Неужели, чтобы заниматься защитой природы, обязательно надо быть немного чокнутым? Получается, берлемонцам надо, так как изъясняться в любви ко всему живому на земле это красиво и просто, а требовать немедленно прекратить «всякую разрушительную деятельность человека» в природе, остающейся единственным источником обеспечения жизнедеятельности человека, – это либо маскироваться под соображения политической выгоды, либо припудривать зеленью самый натуральный идиотизм. То и другое в Европе так тесно идёт под руку, что на примеры даже пальцем показывать не надо. Тунбергизм, охвативший континент под зелёные вопли самой 22-летней Грете вполне можно простить. Не её вина, что синдром Аспергера и селективный мутизм представляют собой очень трудную задачу для медиков. Такого пациента необходимо постоянно отвлекать от той деятельности, на которой он зациклен. В противном случае прогноз развития болезни весьма неутешителен. Именно поэтому было верхом лицемерия и жестокости европейских глобалистов побуждать Тунберг к головокружительной карьере зелёного политика, тем самым подписывая ей приговор.
Но это маленькая и зелёная Грета. Ей не дано понять, как мала её наивная ложь в сравнении с той, какую она прикрывает своим тощим тельцем. Куда более масштабную подлость и лицемерие переживает Европа. Неспроста в ней отвращение к зелёным уже привело к кризису почти во всех странах, где они входят в правительство. За пять лет их рейтинг в Германии упал на 8,6%, Люксембурге на 7,15%, Франции на 7,97%. Фракция зеленых в Европарламенте по результатам прошлогодних выборов потеряла 17 мандатов. Вот только радоваться этому ещё очень и очень рано. Метастазы зелёного проекта поразили всю иерархию чиновников в Брюсселе.
Коротко глянем назад: Парижское соглашение по климату, принятое 12 декабря 2015 года и на сегодня подписанное правительствами 195 стран, имело целью попытку удержать повышение глобальной температуры в пределах 1,5–2°C по сравнению с доиндустриальным уровнем. Страны согласились «создавать и реализовывать национальные планы по снижению выбросов парниковых газов, определяемых на национальном (подчеркнём лишний раз) уровне». Был среди подписантов и Евросоюз, но ни его особо командного положения в иерархии подписантов, ни права на введение санкций в отношении стран за неисполнение добровольно взятых на себя обязательств, ни принудительных мер от Берлемона договор не предусматривал. Как же так? – возмутилась фон дер Ляйен. И быстро навела порядок.
Два года назад Брюссель ввёл углеродный пограничный механизм (CBAM), ограничивающий утечку выбросов CO₂ в производстве стали, цемента, удобрений, алюминия, водорода, электроэнергии. Импортёры в ЕС этих товаров уже через месяц начнут платить углеродный сбор, если в их странах отсутствует сопоставимый с ЕС порядок ценообразования на CO₂. Чтоб стало понятней, по оценкам за 2021 год, российским импортёрам введение СВАМ обошлось бы в 1,1 миллиарда евро в год. Вандерлеевская угроза таких выплат теперь заставляет импортёров по всему миру судорожно следить за тем, какие нормы на эмиссию CO₂ объявят в Брюсселе, за обновлениями в стандартах, отчетности и оценках рисков введения аналогичных платежей, скажем, Китаем и Индией.
Брюссель ловко подсуетился и с утилизацией в Европе ядовитых отходов: он командует их сбором и сортировкой самым строгим образом, а собрав, отправляет в Африку и Бангладеш. В итоге для планеты в целом баланс загрязнения остается прежним, то есть отрицательным. Не только эти примеры доказывают, что климатическая повестка в ее нынешнем виде не просто профанируется, позволяя прикрывать ею одностороннюю выгоду, но и абсолютно фальшива. Так что под душеспасительные разговоры о зелёной повестке знаменитый Большой мусорный остров в Тихом океане, где сотни километров ядовитого пластика формирую новый континент, становится всё больше.
Если взглянуть пошире, то, выкручивая руки своим партнёрам в торговле, Брюссель СВАМом заставляет экспортно-ориентированные страны Азии, Африки и Глобального Юга пересматривать структуру энергетики и промышленности: внешнее давление действеннее внутренних нужд экономики. К примеру, ЮАР модернизирует угольные электростанции и переходит на возобновляемые источники энергии. Индонезия обсуждает введение национального углеродного налога, чтобы избежать потери конкурентных преимуществ в глазах Брюсселя. Страх утратить доступ на европейский рынок и столкнуться с «углеродным тарифом» заставляет правительства и бизнес кланяться «глобальному драйверу низкоуглеродного развития», делая собственную экономику неоколониальным придатком Евросоюза. И то, что трансуглеродные пошлины, которые ввёл ЕС, противоречат и нормам ВТО, и всем принципам свободного рынка, протеста не вызывает – возмущаться себе дороже. Такое субсидирование собственной экономики за счет других стран ведёт к росту всего спектра цен и мировому экономическому кризису, в эпицентре которого будут всё те же супермонополии англосаксов, пожирающие на корню развивающиеся рынки, ограничивающие доступ к энергоресурсам и умножающие уровень бедности на периферии своих интересов – а кого и когда это волновало? У развивающихся экономик просто не будет достаточных инвестиционных ресурсов и технологий для осуществления энергоперехода, насильно навязываемого им извне. А вот обесценивание активов в области традиционной энергетики будет. Тогда и придёт время поставить эти активы под свой контроль.
Запуск в Брюсселе «Пограничного корректирующего углеродного механизма» (ПКУМ), введение «углеродного» налога на импорт «грязных» товаров должно обеспечить приток в бюджет Евросоюза от 5 до 14 миллиардов евро в год. Улыбаясь с 13 этажа Берлемона, Урсула фон дер Ляйен «экономически воздействует на те государства, где уровень сокращения выбросов углекислого газа не соответствует установленным европейским стандартам». Они обязаны «компенсировать затраты на производство экологически чистых товаров внутри ЕС». Ну а то, что сами европейские производители будут непременно соответствовать установленным критериям чистоты производства, позаботится та же Урсула.
Всем, не только берлемонцам, понятно, что перспектива новых рабочих мест в «чистой энергетике» скорее мираж, чем свет в брюссельском окошке. Особенно это касается стран Глобального Юга. Рабочие места в новом секторе устойчивой энергетики распределены по миру неравномерно. Китай, ЕС, США, Бразилия и Индия уже стали центрами новой занятости. Но в одной только Германии рабочих мест в этом секторе значительно больше, чем во всей Африке.
Американское издание Counter Punch опубликовало материал о глобальных проблемах в металлургии и горнодобывающей промышленности стран так называемого Глобального Юга, в первую очередь Африки и Южной Америки, вызванных энергетическим переходом. Вот что интересно: переход от углеводородного топлива к возобновляемым источникам энергии потребует больших усилий, но для этого понадобится гораздо меньше рабочих рук. По данным Международного энергетического агентства, более половины прироста рабочих мест в энергетическом секторе в последнее время пришлось всего на пять секторов: производство солнечной, ветровой энергии, электромобилей, аккумуляторов, тепловых насосов и добычу критически важных для зелёного перехода полезных ископаемых. Однако проведённое в США исследование занятости за последние 20 лет показало, что менее одного процента работников «грязных» отраслей получили зелёные рабочие места. Чего же ждать африканским рабочим, которые потеряют работу под зелёный аккомпанемент СВАМа?
Энергетический переход неизбежно расширит разрыв между Глобальными Севером и Югом, причём последний станет обширной «зоной жертвоприношения», обеспечивающей ресурсы, которые добываются с использованием экологически вредных способов. «Наши страны нельзя заставлять просто предоставлять ресурсы Северу, лишая страну внутреннего передела, – считают в Межсекторальной конфедерации работников государственных предприятий Перу. – Это новый колониализм, не так ли?» Так. И потом: кто на сегодня отменил запредельный уровень эксплуатации крупных транснациональных компаний, в массовом порядке пренебрегающих правами работников? Точно не англосаксы. «Например, в ЮАР, – пишет Counter Punch, – правительство приходит и говорит: "В ближайшие пять или шесть лет мы фактически закроем часть горнодобывающего сектора" и даже не информирует о мерах по сохранению занятости. В настоящее время энергопереход возглавляют транснациональные корпорации, основной интерес которых заключается, как всегда, в максимизации прибыли. К тому, чтобы продолжать идти по такому пути, подталкивают правительства развитых стран и Организация экономического сотрудничества и развития». Лежит на поверхности вопрос о том, что хоть в Перу, хоть в Африке ключевые решения в переходе к устойчивому изменению климата и низкоуглеродной экономике должны приниматься национальными правительствами. А пока это всё тот же неоколониализм во всё той же борьбе за ресурсы. И если 6 лет назад запуганная глобалистами девочка Тунберг кричала на трибуне ООН «да как вы смеете!» по поводу полутора градусов Цельсия и «мы не позволим вам безнаказанно так поступить!», то её нынешний клон фон дер Ляйен могла бы, конечно, честно сказать, что ещё в 2012 году Нобелевский лауреат по физике Ивар Гивер назвал изменение климата псевдонаукой, а глобальное потепление «новой религией», поскольку его нельзя обсуждать. Но, как и Грета, Урсула этого не помнит.
