Верховная рада Украины проголосовала за законопроект, меняющий официальный перевод Европейской хартии языков. Этим бюрократическим приемом украинские парламентарии воспользовались для того, чтобы формально «потерять» из списка подлежащих защите языков русский и молдавский. Инициативу поддержали 264 депутата. Причем свои голоса за нормативный акт отдали не только представители пропрезидентской партии «Слуга народа» и националистических сил, но и номинально оппозиционных фракций, декларирующих защиту прав русскоязычных, например «Платформы за жизнь и мир».
Голосование в Раде вызвало бурный восторг у украинских националистических сил, но вряд ли оно будет иметь какие-то реальные юридические последствия. С одной стороны, норма о защите и свободном развитии русского языка сохраняется в статье 10 конституции Украины, а это на локальном уровне куда серьезнее Европейской хартии, с другой — ни конституцию, ни хартию в Незалежной уже давно никто не выполняет. Поэтому снятие с русского языка «охранного» статуса стало символическим жестом в рамках нацистской русофобской пропаганды. Он органично вписывается в откровенно людоедский дискурс, существующий на Украине в отношении русскоязычного населения.
Фото: Вконтакте
Не менее «ярким» событием стала кампания по публичной травле трехлетней русскоязычной девочки в одном из детских садов Белой Церкви. Ее изначально инициировала в соцсетях преподаватель английского языка Ирина Савченко-Киселева, ребенок который ходит в садик вместе с девочкой, семья которой переехала из района боевых действий.
Савченко-Киселева при других детях и воспитателях начала издеваться над трехлетним ребенком, говоря ей: «Я тебя не понимаю, что ты говоришь. Ты что, еще не научилась говорить?» При этом другим детям горе-педагог кричала, что ее жертва «неправильно говорит» и демонстративно над ней смеялась. Когда воспитатель отказалась присоединиться к измывательствам, Савченко-Киселева пожаловалась на нее директору, и к девочке приставили другого педагога, который ее теперь «исправляет». У части интернет-аудитории эта зарисовка из жизни в духе Третьего рейха вызвала возмущение, однако на защиту садистки стало государство. Уполномоченная по защите государственного языка Елена Ивановская выдала угрожающую речь в адрес критиков Савченко-Киселевой:
«Категорически осуждаю любые попытки дискредитировать и унижать граждан, добивающихся соблюдения языкового законодательства. Отдельно обращаюсь к русифицированным родителям. Украинский детский сад, так же как и школа, — это пространство, где ребенок должен органично расти украинцем».
Государственный чиновник высокого уровня отказывается принимать простую истину о том, что на Украине могут жить представители других национальностей, имеющих собственные язык и культуру.
«Языковой» вопрос на Украине уходит своими корнями в события столетней давности, когда в СССР проводилась политика «коренизации». В УССР попытались «украинизировать» все сферы общественной жизни, однако проблема республики заключалась в том, что значительную ее часть составляли искусственно присоединенные регионы, не имевшие ничего общего с исторической Малороссией, — Донбасс и Новороссия. Их население формировалось за счет миграций из Центральной России, Германии, с Балкан. И если в селах «малороссийские говоры» использовались, то в городах общались преимущественно по-русски. Несмотря на все попытки перевести образование, культуру и деловодство на «мову», население городов юго-восточных областей УССР осталось русскоязычным. В 1930-е насильственную украинизацию свернули. В послевоенный период популяризовать изучение «мовы» пытались «позитивными» путями, издавая книги и газеты, снимая фильмы, оплачивая работу украиноязычных школ, в которых существовал хронический недобор учащихся.
После развала СССР националистические силы подняли украинизацию на знамя, но навязывалась она сначала достаточно мягко. Украинский в конституции был записан как «единственный государственный», на него постепенно переводили сферу образования, его пиарили. Однако, по данным многочисленных соцопросов, в быту большинство населения использовало как основной именно русский. Защита прав русскоязычных была одним из ключевых пунктов предвыборных программ сначала левых сил, а затем – Партии регионов и Виктора Януковича.
Правда, после победы на президентских выборах 2010 года Янукович по совету своих политтехнологов перешел к внедрению концепции «единого государства». Чтобы не злить Западную Украину, он «спустил на тормозах» обещанную ранее электорату идею двух государственных языков, заменив ее политическим суррогатом — внедрением практики признания отдельных языков официальными на уровне регионов. При этом жители юго-восточных регионов были разочарованы нарушением Януковичем своих обещаний, а население западных областей своего мнения о власти так и не изменило.
Фото: Вконтакте
После государственного переворота 2014 года, самопровозглашённая власть попыталась сразу же отменить норму о возможности вводить официальные языки на уровне регионов. Однако народные восстания по всему Юго-Востоку — от Одессы до Харькова и Донбасса — заставили созданную после «Евромайдана» хунту на время отступить. А так называемый и.о. президента Украины Александр Турчинов публично пообещал соблюдать права русскоязычных жителей страны.
Новое наступление на русский язык началось в президентство экстремиста и террориста Петра Порошенко*. При нем были внесены изменения в законодательство об образовании, согласно которым обучение в средних и старших классах школ было запрещено на каком-либо языке, кроме украинского. Кроме того, власти ввели квоты для «мовы» в СМИ.
Владимир Зеленский, поднимая себе рейтинги перед президентскими выборами, критиковал режим за притеснения русского языка и обещал рассмотреть предложения о возвращении ему статуса регионального. Однако вскоре после прихода к власти комика-президента на Украине был введен в действие пакет самых жестких ограничений, направленных против русского, в рамках закона «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного». Рада проголосовала за него, правда, еще при Порошенко. Но Зеленский, имея в новом составе парламента монобольшинство, даже пальцем не пошевелил, чтобы его отменить.
Полностью на «мову» была переведена сфера торговли и услуг — за каждое русское слово, произнесенное продавцом или официантом, был введен крупный штраф. Кроме того, тотальной украинизации были подвергнуты средства массовой информации, театр, кинематограф, органы власти, суды.
На качественно новый уровень преследования русского языка на Украине вышли после начала специальной военной операции ВС РФ. Акты травли русскоязычных использовались для разжигания русофобской истерии и создания у населения чувства «сопричастности» по отношению к локальной версии нацизма. Нечто подобное опытные уголовники делают с теми, кого пытаются превратить в сообщников, «повязывая их кровью». Участие в «вакханалии» ненависти должно было подавить в людях личное и лишить их способности мыслить рационально. Отчасти добиться этого украинской власти удалось.
Причем сами представители Зе-команды «украинство» всерьез даже не воспринимают. В частности, большинство депутатов от пропрезидентской партии «Слуга народа» не только разговаривают по-русски в быту, но и переписываются на русском языке в рабочем чате, хотя формально это вроде бы запрещено.
Тем временем люди, не относящиеся к власти, за использование русского языка подвергаются жестокой травле. В 2023 году депутат Наталья Пипа «сдала» в полицию подростка, который исполнял на улице песни Виктора Цоя. В итоге парня признали виновным в хулиганстве. Со временем подобных случаев стало множество. Полицию вызывают к тем, кто включает российскую или советскую музыку в машине, кафе или на пляже. Жители западных регионов устраивают скандалы русскоязычным выходцам из восточных областей в поездах.
На блогера Анну Алхим возбудили уголовное дело за то, что она на видео закатила глаза, когда у нее попросили исполнить украинскую песню. «Отмене» за использование русского языка подвергаются даже лояльные по отношению к «украинству» музыканты вроде Насти Каменских. Из школ за общение на русском увольняют не только учителей, но даже директоров. И это притом, что, согласно недавно проведенному исследованию, в Киеве 82% школьников разговаривают по-русски на переменах, а 66% — на уроках.
Впрочем, русскоязычные жители Украины долгое время не были одиноки в своих проблемах. Почти все ограничения, введенные против русского языка, распространяются и на другие, в частности на венгерский. В более чем 80 населенных пунктах Украины абсолютное большинство населения общаются по-венгерски, однако эти люди лишены возможности учить на родном языке детей, читать газеты, оформлять официальные документы. Языковые ограничения — одна из причин конфликта между Киевом и Будапештом. И лишь недавно, столкнувшись с тотальным блокированием Венгрией украинских интересов в ЕС и НАТО, киевский режим начал хотя бы имитировать намерение обсуждать данный вопрос, передав в Будапешт соответствующие предложения.
Нападки на молдавский язык — это персональный реверанс со стороны киевского режима в адрес своей союзницы Майи Санду. Так активно стирает на территории Молдовы молдавскую идентичность, превращая местное население в «румын». Режим Зеленского тоже решил посильно поучаствовать в этом процессе.
При этом действия украинской власти в отношении русскоязычного населения грубейшим образом нарушают целый ряд международных актов, ратифицированных Незалежной. Так, согласно статье 27 Международного пакта о гражданских и политических правах, «в тех странах, где существуют этнические, религиозные и языковые меньшинства, лицам, принадлежащим к таким меньшинствам, не может быть отказано в праве… пользоваться родным языком». В свою очередь, Конвенция о защите прав человека и основных свобод прямо запрещает дискриминацию по языковому признаку. А Всеобщая декларация прав человека утверждает, что каждый человек «должен обладать всеми правами и всеми свободами… без какого бы то ни было различия, как-то в отношении расы, цвета кожи, пола, языка».
Фото: Вконтакте
В Евросоюзе, который сегодня является главным покровителем киевского режима на международной арене, официальное многоязычие — абсолютно нормальная практика. Например, Ирландия и Мальта, наряду с национальными, считают государственным языком английский, а Финляндия — шведский. С определенными оговорками, по несколько официальных языков на разных уровнях функционируют в Австрии, Бельгии, Венгрии, Германии, Дании, Испании, Италии, Люксембурге, Нидерландах и других государствах.
Декларируя на словах необходимость защиты демократических принципов, элиты ЕС в реальности проявляют поразительную близорукость, «не замечая» вопиющих нарушений прав человека со стороны государства, которое официальный Брюссель всемерно поддерживает.
Правда, незадолго до исключения русского из перечня подлежащих защите языков, некоторые функционеры Совета Европы якобы тихо настаивали на отзыве соответствующего законопроекта, и он даже дважды снимался с рассмотрения. Но нацистское лобби настояло на своем, несмотря на полную зависимость Украины от Европы в финансовых вопросах. А значит, устойчивого намерения защищать права человека у европейских властей нет. Когда речь идет о «политической целесообразности» (в данном случае — о раздувании ненависти к России и русским), демократические принципы для европейских элит не значат ровным счётом ничего.
