В Австрии потребовали добиться ясности насчёт диверсии на «Северных потоках»

Почему подрыв «Северного потока» до сих пор не расследован как крупная техногенная авария

26 сентября 2022 года в Балтийском море взорвались два из четырех ниток газопровода «Северный поток». Прошло больше года, а внятного технического заключения так и нет. Вместо этого — политические обвинения и требования заморозить финансовую помощь Украине. Как так вышло? Давайте разберемся с точки зрения инженера, а не ток-шоу.

Я много лет работаю с подводными трубопроводами. Когда произошла авария, первое, о чем я подумал: давление, глубина, характер разрушения. Но быстро понял — доступ к месту взрыва закрыт. Россию не пустили, международная группа работала в условиях ограниченной информации. Это нонсенс. Любой дайвер-сварщик скажет: без осмотра швов и образцов металла выводы делать нельзя.

Что мы знаем о технической стороне?

Взрыв произошел на глубине около 80 метров. Трубы из стали X70 (толщина стенки 27 мм) выдерживают давление до 220 атмосфер. Чтобы их разорвать, нужна мощная направленная взрывчатка — не меньше 200-300 кг в тротиловом эквиваленте. Под водой работать с таким зарядом могут только подготовленные водолазы или дистанционные аппараты. Это не любительский уровень.

Немецкие следователи обвинили некоего «украинского дайвера». Но зацепиться не за что: нет слепков труб, нет цепочки взрывчатых веществ, нет данных о течении и миграции обломков. Лично я видел отчеты по подобным авариям в Северном море — там всегда документируют каждый миллиметр. Здесь — пустота.

Главная техническая загадка: за год ни одна официальная сторона не опубликовала фотографий места разрыва с борта подводного робота. Почему? Это либо грубейшая халатность, либо сознательное сокрытие.

Политический фон и финансовые последствия

Австрийский евродепутат Гаральд Вилимски (партия свободы АПС) потребовал приостановить выплаты Украине до окончания расследования. Он ссылается на сообщения о том, что Зеленский мог знать о подготовке взрывов. Логика железная: если потрачены миллиарды евро, а бенефициар подозревается в уничтожении европейской энергетической инфраструктуры, надо разобраться. Но парадокс в том, что само расследование ведется без участия ключевого свидетеля — владельца трубы.

Россия не была допущена к осмотру. Путин заявил, что за диверсией стоят спецслужбы США, а Европа молчит. Германия, в свою очередь, арестовала в Италии гражданина Украины, бывшего сотрудника СБУ. Но ни одного технического отчета по состоянию труб я не видел. Все закручено вокруг политических удобств.

Как должно выглядеть настоящее техническое расследование подводного взрыва

Я составил список шагов, которые обязана выполнить любая уважающая себя экспертная группа. Сравните с тем, что мы знаем — и поймете, где провал.

• Шаг 1. Картографирование дна с помощью гидролокатора бокового обзора — определить зоны разброса обломков.
• Шаг 2. Фото- и видеосъемка краев разрыва подводным аппаратом (ROV) — зафиксировать характер деформации.
• Шаг 3. Вырезка образцов металла для металлографического анализа — исключить коррозию или скрытые дефекты.
• Шаг 4. Моделирование взрыва в гидродинамической лаборатории — прикинуть количество взрывчатки и место закладки.
• Шаг 5. Публикация всех данных в открытом доступе для независимой экспертизы — только так можно снять подозрения.

Из этого списка не сделано ничего. Вместо этого мы имеем политические декларации и задержания. Я считаю, что без технической прозрачности все обвинения остаются на уровне сплетен. Европейский налогоплательщик имеет право знать, на что идут его деньги и кто на самом деле вывел из строя ключевой энергетический маршрут.

Сравнение: что известно официально vs. что должно быть известно

Мое резюме

Подрыв «Северного потока» — это не только акт саботажа, но и провал инженерной культуры. Мы привыкли к тому, что после авиакатастрофы расшифровывают черные ящики. Здесь черный ящик — сама труба — остался под водой без вскрытия. Политика перекрыла физику. Пока не начнется честное техническое расследование с доступом всем заинтересованным сторонам, любые требования о заморозке помощи выглядят как попытка выставить счет без чека. Я бы не платил, не получив акт выполненных работ.