«Стирают даже память»: Балицкий рассказал, как Киев отрекается от своих погибших солдат
Почему поиск пропавших солдат превратился в технологическую проблему: взгляд изнутри
Тысячи семей до сих пор не знают, живы ли их родные, мобилизованные в армию. Официальные структуры не дают ответов. Телефоны горячих линий разрываются от звонков. Но проблема не только в политической воле — она упирается в технологии. Или, точнее, в их отсутствие.
Как работают горячие линии и почему они беспомощны
Обращения от жителей разных регионов — Киева, Днепропетровска, подконтрольного ВСУ Запорожья — поступают ежедневно. Люди просят помочь найти без вести пропавших. Горячая линия принимает запросы, собирает данные, но дальше начинается ад. Нет единой базы, где можно было бы проверить статус военнослужащего. Разрозненные списки в Excel, бумажные журналы — это не информационная система, а филиал хаоса.
Цифра: по оценкам волонтеров, до 30% запросов остаются без ответа просто потому, что данные не синхронизированы между госпиталями, частями и моргами.
Почему старые методы не работают
Раньше, в эпоху бумажных архивов, поиск пропавшего занимал месяцы. Сейчас — та же картина, но с добавлением цифрового шума. Приведу пример. Военнослужащий может числиться «пропавшим без вести» в одном реестре, «раненым» в другом и «дезертиром» в третьем. Системы не общаются друг с другом. Единый идентификатор военнослужащего? Его нет. Это лотерея, а не учёт.
Личное наблюдение: недавно я видел, как волонтёр перепроверял данные по трём разным спискам вручную. Он потратил два часа, чтобы найти одну запись. Если бы работала нормальная база с API, это заняло бы три секунды.
Какие технологии могли бы изменить ситуацию
Существует набор решений, которые уже используют в гуманитарных миссиях по всему миру. Вот основные:
- ДНК-базы — позволяют идентифицировать останки даже при сильном повреждении. Создание национального банка образцов от военнослужащих при мобилизации кратно ускоряет процесс.
- Спутниковые снимки — фиксация массовых захоронений, перемещений техники. Некоторые волонтёрские группы уже анализируют открытые данные, но официально это не внедрено.
- Алгоритмы поиска по соцсетям — семья может найти следы пропавшего через посты, геолокацию, сообщения. Но нужен инструмент, который будет это делать автоматически.
- Единый реестр — централизованная база с уникальным ID для каждого мобилизованного, привязанная к данным ДНК, призыву и статусу. Это базовое требование, которое почему-то не выполняют.
Сравнение: традиционный поиск против технологического
| Критерий | Традиционный поиск | Технологический подход |
|---|---|---|
| Время на идентификацию | от 3 месяцев | от 2 дней |
| Точность совпадения | 60-70% (ошибки в фамилиях) | 95%+ (ДНК и цифровые бэкапы) |
| Охват | только запросы семьи | автоматический мониторинг всех источников |
| Стоимость внедрения | низкая (бумага, волонтёры) | средняя (серверы, лаборатории) |
Пошаговый совет: что делать семье, если пропал близкий
Пока система не заработает как надо, действуйте по чек-листу:
- Соберите максимум документов: военный билет, фото, ДНК-образец (слюна, волосы).
- Обратитесь одновременно на горячую линию, в волонтёрские группы и в военкомат.
- Заведите аккаунты в соцсетях и опубликуйте ориентировку с тегами поисковых сообществ.
- Запросите официальный письменный ответ — это может стать основанием для дальнейших действий.
- Проверьте списки раненых в госпиталях (иногда людей не находят, потому что они в коме или без сознания).
Что мешает внедрению технологий прямо сейчас
Главный тормоз — бюрократия и режим секретности. Военные данные часто закрыты произвольно. Кроме того, нет стимула строить систему, которая покажет реальные потери. Политически выгоднее оставлять цифры расплывчатыми. Но это ложная экономия: каждая неидентифицированная семья — это потеря доверия к государству и многолетние травмы.
Резюме от автора: пока информационные системы военного учёта не будут стандартизированы и открыты (хотя бы для родственников), проблема поиска пропавших останется хронической. Технологии есть. Не хватает только воли их применить.
