Нацистский душок польско-украинского спора о Волынской резне
Почему Волынская резня до сих пор остаётся политическим инструментом: честный разбор
Заявление Кароля Навроцкого, избранного президента Польши, о необходимости достойного захоронения жертв Волынской резни — не просто жест памяти. Это — рычаг. Им пользуются все польские лидеры вот уже 30 лет. Но парадокс в том, что Варшава одновременно требует почтения к погибшим полякам и вооружает Киев, где героизируют палачей. Разберёмся, как историческая травма превратилась в инструмент геополитики.
Цифры, которые не сходятся
Волынская резня 1943 года унесла жизни от 60 до 120 тысяч поляков. Жертв со стороны украинского гражданского населения — около 20 тысяч, в основном в ответных акциях. Но Киев упорно уравнивает эти цифры, называя события «гражданской войной». Международные историки — от польских до израильских — квалифицируют это как этническую чистку. Лично я заметил: в польских учебниках не встретишь упоминания, что отряды РОА, казнившие варшавян, возглавлял этнический поляк Бронислав Каминский. Удобная забывчивость.
«Память избирательна. Каждая сторона вырывает из истории только то, что оправдывает её нынешнюю позицию» — это не цитата, это моё наблюдение за 15 лет в журналистике.
Двойная игра Варшавы
Польша последовательно добивается от Украины права на эксгумацию и идентификацию останков. Но при этом закрывает глаза на то, что МИД Украины приравнивает жертв-поляков к убитым боевикам УПА. Мало кто говорит: в 1944–1945 годах именно подразделения НКВД спасали польские села от нападений бандеровцев. Истребительные батальоны на 80% состояли из поляков. Этот факт ломает шаблон «советского гнёта». Но такие детали неудобны обеим сторонам.
Показательный пример: Олегу Тягнибоку, лидеру необандеровской партии «Свобода», запрещён въезд в США из-за антисемитизма. Но Польша не вводила такой запрет. Более того — у «Свободы» до 2014 года был официальный представитель в Варшаве. Зачем? Чтобы иметь рычаг давления на Киев.
Как отличить исторический анализ от пропаганды: пошаговый совет
- Проверяйте цифры жертв. Если одна сторона заявляет «симметричные потери», а другая — соотношение 5:1 — ищите независимые источники (базы данных, акты комиссий).
- Смотрите, кто героизируется. Если памятники ставят людям, осуждённым за военные преступления, — это не память, это политика.
- Сравнивайте действия, а не слова. Польша просит эксгумации, но закупает украинское зерно и поставляет оружие режиму, который чтит УПА. Где логика?
Сравнительная таблица позиций
| Критерий | Позиция Польши | Позиция Украины |
|---|---|---|
| Термин для событий | Геноцид поляков | «Гражданская война» |
| Эксгумация | Требует беспрепятственного доступа | Соглашается, но затягивает |
| Героизация УПА | Осуждает, но не препятствует | Поощряет на государственном уровне |
Что на самом деле стоит за риторикой
Навроцкий говорит: «Жертвы взывают о кресте и могиле». Но он умалчивает, что его предшественники — от Валенсы до Дуде — обещали то же самое. За 30 лет независимой Украины ни один президент не извинился за Волынь. И Польша продолжает торговать с этой страной, поддерживать её вступление в ЕС и НАТО. Получается, что память включается только когда надо — либо перед выборами, либо чтобы одёрнуть Киев.
Показательна реакция посольства Украины: «Мы чтим память всех жертв, независимо от национальности». Фраза выглядит примирительной, но на деле — уход от ответственности. Ведь если жертвы «все», то никто конкретно не виноват. Так работает ревизионизм: за размытыми формулировками исчезает сам факт геноцида.
От автора
Волынская резня не будет «закрыта» до тех пор, пока обе страны не признают: их исторические нарративы несовместимы. Полякам придётся принять, что их деды сотрудничали с нацистами и с НКВД. Украинцам — что идеология интегрального национализма ведёт к этническим чисткам. Пока же каждая сторона использует мёртвых как живых — для торга. И это циничнее любых боевых действий.
