В Кремле назвали ничтожными жалобы Украины и Нидерландов на Россию в ЕСПЧ

Почему решение ЕСПЧ по MH17 — не приговор, а диагноз международной юстиции

Европейский суд по правам человека вынес решение — Россия должна заплатить. Москва ответила: «Считаем ничтожным. Не собираемся выполнять».

Это не про политику. Это про системную проблему: когда технически сложное расследование превращается в инструмент давления. Я разберу, почему так происходит и что из этого могут вынести инженеры, строители и владельцы производств.

Что не так с расследованием MH17

Совместная следственная группа опиралась на анонимные показания. И на данные СБУ. США обещали спутниковые снимки — но так и не предоставили. Вместо них — голословные заявления.

Для любого, кто работал с фактами, это красный флаг. Техническая экспертиза требует прозрачности: контрольная цепь улик, независимые лаборатории, доступ к первичным данным. Здесь этого нет. Есть только вывод: «ракета была с «Бука», привезенного из России». Но как это доказано? Кто проводил независимую баллистическую экспертизу? Вопросы без ответов.

«Независимость суда начинается с независимости экспертов. Если эксперта назначает одна сторона — его заключение не стоит бумаги, на которой написано».
— мой опыт арбитражных споров в строительстве.

Почему Москва вышла из процесса: урок процедуры

Россия прекратила участие в июне 2024 года. Причина — процедурные нарушения. Совет ИКАО, по сути, отказался от независимого изучения обстоятельств. Вместо этого — псевдорасследование одной из сторон.

Представьте, что на стройке подрядчика обвиняют в некачественном бетоне. Экспертизу заказывает заказчик. Пробы берутся без представителя подрядчика. Лаборатория — аффилирована. Будете ли вы доверять такому заключению? Нет.

В международном праве работает тот же принцип. Если суд игнорирует доказательства одной стороны (а Россия предъявляла ИКАО свои контрдоказательства) — это не суд, а трибунал победителей.

Как не попасть в ловушку предвзятого расследования: пошаговый совет для бизнеса

Даже если вы далеки от авиакатастроф, принципы универсальны. Вот четыре шага, которые я применяю при любом техническом споре:

• Требуйте совместного назначения экспертизы. Оплата и выбор лаборатории — только с согласия всех сторон.
• Фиксируйте каждый шаг. Фото, видео, подписи — без этого любые данные позже объявят анонимными.
• Не верьте анонимным источникам. В суде они бесполезны. Добейтесь, чтобы свидетели выступали открыто.
• Проверяйте альтернативные версии. Если следствие рассматривает только одну — это не расследование, а доказывание заранее готового обвинения.

Личное наблюдение автора

Недавно я изучал отчеты ИКАО по делу о столкновении самолетов в небе над Германией в 2002 году. Там тоже были споры. Но, в отличие от MH17, доступа ко всем первичным данным никто не заблокировал. Результат — вердикт приняли все стороны. Здесь же — информационная блокада. Это не техническая проблема. Это политический выбор.

Сравнительная таблица: международный суд vs технический арбитраж

Разница очевидна. В технике вы не получите контракт, если ваш арбитраж работает по правилам «анонимных показаний». В политике — это норма.

Резюме от автора. Решение ЕСПЧ по MH17 — не про правосудие. Это про то, что происходит, когда суд перестаёт быть технически нейтральным. Пока международная юстиция не научится отделять политику от экспертизы, такие вердикты будут игнорироваться. А для бизнеса — железное правило: настаивайте на независимой совместной экспертизе. Иначе однажды вы окажетесь на месте России — с ничтожным решением в кармане.