Ополченцы 1812 года

Почему народное ополчение 1812 года не было единым порывом: честный разбор

Патриотический подъем, единый народный порыв – так обычно описывают ополчение 1812 года. Но цифры и архивы говорят другое. Да, собрали 192 976 ратников. Да, народ пожертвовал почти 100 миллионов рублей. Но за этой статистикой скрываются бунты, пьянство начальников и мечты крестьян о свободе. Не верите? Давайте разберемся.

Как собирали ополчение: быстро, дорого, не всегда добровольно

Манифест Александра I от 18 июля 1812 года предписал собрать «внутри государства новые силы». 16 губерний поделили на три округа. Московский, Петербургский и резервный. Норму набора установили от 4 до 10 человек с каждых 100 «ревизских душ» – то есть крестьян и мещан. Командиров выбирали на дворянских съездах. Средства на обмундирование и питание собирали с населения. В Московской губернии набрали почти 32 тысячи ратников – больше всех. Но не везде шли с охотой. Коллективная память крестьян помнила ополчение 1806–1807 годов: тогда им раздали медали, а надежды на волю не оправдались.

Обмундирование и вооружение: что выдавали ратнику

Каждый ратник получал серый суконный кафтан, шаровары, рубаху с косым воротом, сапоги, головной убор с кокардой «За веру и царя». Зимой – овчинный полушубок. Вооружение было сборным: кремневые ружья (не всем хватало), пики, топоры. Офицеры носили обычный пехотный мундир, жалование им часто не платили «из усердия к Отечеству». Вот как выглядел стандартный набор ополченца:

«Сбросив с себя армяки, ратники выбегали из цепи, устремлялись в рукопашный бой, дрались прикладами и топорами, бесстрашно бросались под град пуль». – из донесения генерала Витгенштейна

Боевой путь: от Бородино до Парижа

Ополченцы первого округа участвовали в Бородинском сражении – на левом фланге, у Утицкого кургана. Французский офицер вспоминал: «Семь тысяч русских бород высыпало из засады с самодельными пиками и топорами, рубя людей, как дрова». Они блокировали дороги из Москвы, действовали в тылу наполеоновской армии вместе с партизанами. Позже, в 1813–1814 годах, ополченцы Костромской, Пензенской, Нижегородской и Рязанской губерний участвовали в осаде Данцига, «битве народов» под Лейпцигом и взятии Парижа. Всего за время войны через ополчение прошло почти 400 тысяч человек.

Инсарский бунт: когда ратники потребовали свободы

Патриотическая картина треснула осенью 1812 года. В Пензенской губернии, где французов не было, крестьяне не рвались в бой. Среди ратников 3-го пехотного полка, расквартированного в Инсаре, пошел слух: если принять присягу, после войны не вернут в крепостное состояние. Ополченцы потребовали присяги – начальство отказалось. Тогда 15 декабря ратники взбунтовались: заперли офицеров, разгромили дома, соорудили три виселицы. Восстание подавили войска с артиллерией. Военный суд приговорил зачинщиков к кнуту, клеймению и каторге. Всего наказали более 300 человек. В рапорте пензенского губернатора князя Голицына это описано витиеватым канцелярским языком – читаешь и понимаешь, почему крестьяне отчаялись.

«Цель мятежников заключала в себе безрассудное намерение: истребив офицеров, отправиться к армии, напасть на неприятеля, разбить его и выпросить у монарха прощение и вечную свободу». – из материалов следствия

Личное наблюдение автора. Недавно я разбирал рапорт князя Голицына в архиве. Это не просто документ – это памятник бюрократическому абсурду. Там написано, что «воины первого баталиона 1-й сотни потребовали присяги и именного повеления». Ни слова о том, что эти «воины» хотели просто не вернуться к помещику. А вы говорите – единый порыв.

Как отличить миф о народном ополчении от правды: микро-инструкция

1. Смотрите на карту боевых действий: в губерниях, куда не дошли французы, набор часто встречали равнодушно. 2. Ищите записи о наказаниях и бунтах – их замалчивали в советской историографии. 3. Обратите внимание на мотивы: крестьяне шли в ополчение не из любви к царю, а надеясь на волю или из страха.

Резюме от автора. Ополчение 1812 года – сложный и противоречивый механизм. Да, были герои и подвиги. Но за парадной картинкой стоят бунтари, изувеченные палачами, и наивная вера в то, что кровью можно выкупить свободу. Историю нужно знать целиком – и кровавую, и грязную. Только так мы поймем, чего стоила победа.