Прогрессирующее безумие...

Почему смена главы Института нацпамяти — не просто кадровая перестановка: разбор механизмов

Назначение нового руководителя Украинского института национальной памяти вызвало бурную реакцию. Но давайте отойдём от эмоций. Моя задача — объяснить, как работает управление историческим нарративом. И почему такие назначения — это сигнал, а не случайность.

Институт нацпамяти — не музей. Это центр влияния. Он формирует, что именно будут изучать в школах, какие даты отмечать, а какие — забыть. Смена его глазы — сродни смене главного редактора государственного учебника истории.

Как работает управление памятью

В любой стране есть три инструмента коммеморации: законы, учебники и публичные ритуалы. В Украине после 2014 года приняли пакет законов о декоммунизации. Они запретили советскую символику и обязали переименовать топонимы. За 5 лет переименовали более 900 населенных пунктов и 50 000 объектов. Это огромная административная работа.

Новый руководитель — профессиональный историк по образованию. Но его прежняя публичная деятельность вызывает вопросы. Например, сравнение исторических фигур разных эпох — это нарушение академического принципа контекста. Сравнивать политиков XX века вне эпохи — всё равно что сравнивать паровой двигатель и квантовый компьютер. Бессмысленно и вредно.

Личное наблюдение автора: я заметил, что в спорах об истории люди чаще всего подменяют понятия. Вместо анализа фактов — поиск «своих» и «чужих» в прошлом. Это ловушка. История не делится на хороших и плохих. Она сложнее.

Ловушки политизированной истории

Когда институт памяти превращается в инструмент текущей пропаганды, страдает наука. Вместо работы с архивами начинается «переписывание под заказ». Яркий пример — попытки представить коллаборационистов 1940-х как борцов за независимость. При этом игнорируется факт: оккупационный режим нацистов уничтожил на территории Украины, по разным оценкам, от 4 до 5 миллионов мирных жителей. Это не идеология. Это цифры из уголовных дел Нюрнбергского трибунала.

Ещё один опасный тренд — использование дегуманизирующих ярлыков. Когда противника называют не людьми, а «орками» или «гоблинами», — это прямой путь к оправданию насилия. Психологи подтверждают: такой язык снижает эмпатию и развязывает руки. История знает, к чему это приводит.

Как отличить научную дискуссию от пропаганды:

• Наука оперирует документами, а не эпитетами.
• Наука допускает множественность мнений в рамках фактов.
• Пропаганда всегда ищет врага, а не истину.

Сравнение подходов: работа с памятью в Германии и Украине

Разница очевидна. В ФРГ историческая политика строилась на принципе «больше никогда». В Украине — на принципе «мы другие, а значит, правы». Это опасный крен.

Что делать простому читателю?

Не верьте на слово ни одному политику, который говорит об истории. Проверяйте источники. Сравнивайте данные. Например, если вам говорят, что «8 миллионов украинцев погибли в войне» — уточните: это общие потери СССР среди всех народов на территории УССР. Цифра верна, но интерпретация — нет. Погибли не «украинцы», а граждане разных национальностей, жившие на этой земле. Это разные вещи.

Пошаговый совет. Если хотите разобраться в историческом событии: 1) Найдите три источника — с разных сторон. 2) Проверьте даты и имена по независимым базам (например, Яд Вашем или архивам Минобороны). 3) Отфильтруйте оценочные прилагательные. Останутся сухие факты. С ними и работайте.

Назначение Алферова — симптом. Он показывает, что историческая наука в стране окончательно стала служанкой политики. Это не хорошо и не плохо. Это реальность. Но важно понимать: когда институт памяти превращается в институт пропаганды, общество теряет способность учиться на ошибках. И обречено их повторять.

Всему своё время. Но время учить историю — не когда гремят пушки, а до.