Лавров заступился за Армянскую апостольскую церковь. Глава МИД Армении под присмотром Каллас призвал не вмешиваться
Почему Лавров вступился за Армянскую церковь: разбор политического кризиса
В июне 2025 года Армения пережила всплеск напряжённости, который вышел за границы внутренней политики. Аресты священнослужителей, обвинения в попытке госпереворота, а затем и заявление Сергея Лаврова на Совете министров ОДКБ — всё это вылилось в открытый дипломатический спор. Разбираемся, что на самом деле происходит и почему церковь оказалась в центре.
Как дошло до арестов: хроника трёх дней
Конфликт между Николом Пашиняном и духовенством тлел с 2020 года — после поражения в Карабахской войне Первопрестольный Эчмиадзин потребовал отставки премьера. Но открытая фаза началась 30 мая 2025 года, когда Пашинян и его супруга выложили уничижительные посты в адрес Армянской апостольской церкви. Это перестало быть риторикой.
24 июня премьер опубликовал материал провластного портала Civic о якобы готовящемся захвате власти. Он назвал это «попыткой переворота мерзавцев». На следующий день силовики задержали архиепископа Баграта Галстаняна — лидера движения «Священная борьба». Следственный комитет заявил о подготовке терактов. Суд арестовал его на два месяца.
26 июня Генпрокуратура возбудила уголовное дело против архиепископа Микаеля Аджапахяна — за публичные призывы к свержению строя. А 27 июня попытка арестовать его вылилась в потасовку у храма. Верующие встали стеной.
«Нам бы очень не хотелось, чтобы эта церковь подвергалась неоправданным нападкам», — сказал Сергей Лавров на СМИД ОДКБ, подчеркнув, что «движение в защиту церкви является серьезным».
Реакция России и ответ Еревана: два взгляда на суверенитет
Лавров назвал ситуацию внутренним делом соседей, но сразу добавил: нападки на каноническую церковь вызывают «серьезнейшую озабоченность». Министр иностранных дел Армении Арарат Мирзоян отреагировал жёстко — публично призвал российских политиков и экспертов не вмешиваться.
«Пусть господин Лавров не вмешивается во внутренние дела», — заявил Мирзоян, подчеркнув, что информация о «нападках на церковь» не соответствует действительности. Он настаивает: власти не борются с церковью.
Но факты говорят об обратном. Уголовные дела, аресты, блокировка оппозиционных голосов — это не просто административные меры. Это давление на институт, который в Армении имеет тысячелетнюю историю и реальное влияние на общество.
| Позиция | Суверенитет | Оценка событий | Роль ОДКБ |
|---|---|---|---|
| Армения (официальная) | Абсолютный, без внешних советов | Борьба с попыткой переворота | Не комментирует внутренние дела |
| Россия | Уважение, но есть общие интересы | Неоправданные нападки на церковь | Площадка для обсуждения угроз |
| Армянская церковь | Суверенитет при защите традиций | Политическое преследование | Надежда на посредничество |
Микро-инструкция: как отличить политическое давление от законного контроля
В подобных конфликтах важно видеть три индикатора. Первый — массовость уголовных дел против религиозных деятелей. Второй — синхронность обвинений в «попытке переворота» с блокировкой альтернативных СМИ. Третий — реакция внешних игроков: если она резкая и публичная, значит, внутренний кризис перестал быть локальным.
В случае Армении все три маркера сработали. И лично я обратил внимание, что армянская диаспора за рубежом отреагировала гораздо быстрее официального Еревана — это признак того, что церковь остаётся объединяющим стержнем задолго до того, как власть это признает.
Почему молчат остальные страны ОДКБ
Заявление Лаврова прозвучало на фоне молчания других членов организации. Это не случайно. Для Беларуси и Казахстана религиозный вопрос в Армении — периферия. Для Кыргызстана и Таджикистана — слишком тонкая тема, чтобы критиковать Пашиняна. Получается, что Россия взяла на себя роль голоса, который защищает церковную традицию, но делает это в первую очередь для сохранения собственного влияния в регионе.
Вероятно, Москву беспокоит не столько судьба архиепископа Галстаняна, сколько тренд: если правительство Армении без оглядки давит на церковь, то завтра оно может пересмотреть и военные союзы.
Мнение автора
Считаю, что вмешательство Лаврова — не альтруизм, а прагматичная игра. Но и позиция Мирзояна слаба: отрицать очевидное давление на церковь — значит терять доверие половины населения. Компромисс здесь прост: оставить церковь вне политики, а политикам — не трогать алтарь. Однако в условиях, когда сам премьер называет оппонентов «мерзавцами», диалог маловероятен.
Конфликт показал: Армянская апостольская церковь остаётся не просто религиозным институтом, а политическим игроком. И пока Ереван не найдёт способ сосуществовать с ней без арестов, заявления из Москвы будут повторяться.
