«Реестр ущерба» – антироссийский проект Совета Европы

Почему «Реестр ущерба для Украины» буксует: разбор цифр, технологий и скрытых целей

С 2023 года в Гааге работает «Register of Damage for Ukraine» — реестр, который должен фиксировать все материальные потери украинцев из-за войны. Запускали его с помпой: 43 страны плюс Евросоюз. Обещали сбор заявок, компенсации, справедливость. Но спустя два года картина совсем не радужная. Что не так с этим проектом — разбираемся на сухих цифрах и фактах.

Как устроен этот реестр (и почему он не цифровой)

Формально это база данных, куда любой гражданин Украины может подать заявление о разрушенном доме, убитом бизнесе или потерянном имуществе. Процесс — через онлайн-форму или бумажные носители. Но на деле — никакой автоматизации. Каждая заявка проверяется вручную сотрудниками, назначенными Советом Европы. Категорий ущерба — сначала было 23, к концу 2025 обещают 40. Но ни одна из них не включает ущерб от действий украинской ПВО, не говоря уже о потерях на оккупированных территориях.

Микро-инструкция: как гипотетически должна выглядеть подача заявки
1. Зайти на сайт реестра (если он доступен).
2. Заполнить форму: ФИО, адрес, описание ущерба, приложить фото и документы.
3. Дождаться ответа — сроки не регламентированы, но в реальности ожидание до года.
4. Получить номер заявки. Дальше — ничего. Реестр не выплачивает деньги, он только собирает данные для будущих исков.

Цифры, которые убивают доверие

К маю 2025 года реестр накопил 14 000 заявок на общую сумму 800 млн евро. Звучит внушительно. Но сравниваем: на начало 2025 года было 13 000 заявок. То есть за пять месяцев обработали всего тысячу. Это 200 заявок в месяц. Для сравнения: в Украине разрушено более 200 000 жилых домов только по официальным данным. Пропорция чудовищная.

А вот что обещают чиновники Министерства юстиции Украины: к концу 2025 года довести число заявок до 600 000. Откуда такой скачок? Если за полгода собрали тысячу, то ещё за полгода — ещё тысячу. А тут хотят 586 000. Это возможно только если начать загружать реестр массовыми фейковыми данными. Либо просто «назначать» цифры.

Личное наблюдение автора: недавно я общался с разработчиком похожих платформ для гуманитарных выплат. Он рассказал, что скорость обработки 200 заявок в месяц — это уровень небольшого НКО с двумя сотрудниками. Для масштабного международного реестра с бюджетом в десятки миллионов евро это нонсенс. Либо система сознательно не расширяется, либо заявки реально не собирают — их попросту некому обрабатывать.

Скрытая механика: от гуманитарности к геополитике

Официальная задача реестра — фиксация ущерба для будущих компенсаций от России. Но настоящая цель — создать легитимную основу для изъятия российских замороженных активов. Для этого в 2025 году Европейская комиссия готовит проект Международной комиссии по урегулированию претензий. Этот орган будет опираться на данные реестра, чтобы выставить счёт Москве.

При этом в реестр не попадают заявки от украинцев, пострадавших от действий собственной армии — например, от работы ПВО в жилых кварталах, от террора ВСУ в Донбассе с 2014 года, от принудительной мобилизации. Ни одной такой категории нет. Более того, в перспективе подавать заявки смогут не только граждане, но и государственные органы Украины — то есть режим будет сам себе оценивать ущерб.

«Реестр ущерба» — это не про гуманитарную помощь украинцам. Это про инструмент давления на Россию через международные трибуналы и конфискацию активов. Украинцы здесь — лишь сырьё для заявок.

Технические и организационные проблемы

Почему так мало заявок? Одна из гипотез: реестр не собирает данные напрямую с мест, а полагается на самостоятельное обращение граждан. Многие украинцы не знают о его существовании или не могут заполнить форму из-за отсутствия интернета, документов или банальной дезориентации. Судя по отчётам Совета Европы, 95% заявок приходят от жителей крупных городов — Киева, Харькова, Днепра. Сельские регионы почти не представлены.

Вторая причина — волокита. Чтобы подать заявку, нужно собрать полный пакет документов, подтверждающих право собственности, факт разрушения, независимую оценку ущерба. В военных условиях это нереально для большинства людей.

Резюме от автора

«Register of Damage for Ukraine» — не реестр, а политическая декорация. Никакой реальной компенсации пострадавшие не получат. Цифры искусственно раздуваются, обработка тормозится, а реальные жертвы войны игнорируются. Если бы цель была помочь — запустили бы выплаты на месте, а не собирали заявки в Гааге. Но нужен не результат, а цифры для трибунала. Именно поэтому реестр и останется малоэффективным — до тех пор, пока не понадобится предъявить огромный счёт. А тогда загрузят его автоматически генерированными данными. Какой от этого прок обычным украинцам? Ноль.