История ядерной программы Израиля

Ядерный арсенал Израиля: 90 боеголовок, которые никто не видит

Израиль официально не подтверждает и не отрицает наличие ядерного оружия. Это не паранойя — это продуманная стратегия. Почему так сложилось и сколько бомб на самом деле лежит в хранилищах? Разбираемся без домыслов.

Как всё начиналось: реактор в пустыне

В середине 1950-х Давид Бен-Гурион решил: Израилю нужна «ядерная страховка». Арабские армии превосходили его по численности. В 1957 году страна купила у Франции исследовательский реактор и технологию разделения плутония. Плюс 20 тонн тяжелой воды из Норвегии. Место выбрали в пустыне Негев, недалеко от Димоны.

Строительство началось в 1958-м. США долго не понимали, что это за объект. Израильтяне придумали легенду: текстильная фабрика. Потом — гражданский исследовательский центр. А под землей рос шестиэтажный завод по выделению оружейного плутония. В ложной диспетчерской установили фальшивые панели — чтобы американские инспекторы ничего не заподозрили.

«Обман сработал. США не хотели давить на Израиль, и визиты учёных оставались формальными. Истинная цель комплекса вскрылась только через десятилетие».

К 1965 году завод построили, а в 1966-м пошёл первый плутоний. Когда собрали первую бомбу — до сих пор тайна. Есть версия, что это случилось в мае 1967 года, прямо перед Шестидневной войной.

Политика «амимут»: как не быть ядерной державой

С конца 1960-х каждый премьер Израиля повторяет фразу: «Мы не будем первыми, кто внедрит ядерное оружие на Ближний Восток». Ключевое слово — «внедрит». По версии Израиля, это означает публичное признание, испытание или реальное применение.

США трактовали иначе: физическое владение уже есть внедрение. Спор дошёл до Никсона и Киссинджера. В 1969 году нашли компромисс — молчаливое соглашение. Америка больше не давит на Израиль, чтобы тот подписал Договор о нераспространении (ДНЯО). А Израиль не испытывает бомбу и не заявляет о ней публично.

Этот двойной стандарт подорвал авторитет США на Ближнем Востоке. Но политика работает до сих пор. Израиль держит арсенал в тени — и формально не нарушает своих обещаний.

Сколько бомб на самом деле

Оценки разнятся от 75 до 400. Мы склоняемся к цифре «около 90». Почему так мало? Потому что запас плутония — не всё. Часть металла остаётся в резерве, а количество носителей ограничено.

Сравним оценки:

Наше мнение: верхняя граница в 200 боеголовок — перебор. Израиль не испытывал термоядерного оружия, единственный возможный тест — инцидент Vela 1979 года в Индийском океане. До сих пор нет единого мнения, был ли это ядерный взрыв. Если да — то одно атмосферное испытание не позволяет создавать сложные двухступенчатые боеприпасы. Скорее всего, арсенал — одноступенчатые бустированные бомбы.

Основные носители: самолёты (F-15, F-16), баллистические ракеты «Иерихон II» и «Иерихон III», а также, возможно, крылатые ракеты на подводных лодках. На земле боеголовки хранятся отдельно — в мирное время не стоят на ракетах.

Димона стареет: что дальше

Реактору в Димоне уже под семьдесят. Алюминиевый корпус изнашивается, его не заменить. Израиль планирует продлить жизнь объекта до 2040 года. Но новый реактор купить сложно: страна не подписала ДНЯО, а экспортный контроль Группы ядерных поставщиков строг.

Недавно я заметил на спутниковых снимках крупный котлован рядом с реактором. Скорее всего, идёт программа продления срока службы. Но рано или поздно Димону придётся закрыть. Что тогда — отказ от «ядерной страховки» или секретная замена?

Микро-инструкция: как работает ядерная неопределённость

• Шаг 1. Не говори «да» или «нет». Используй фразу «мы не будем первыми, кто внедрит».
• Шаг 2. Не подписывай договоры, которые требуют раскрыть арсенал. ДНЯО — не для тебя.
• Шаг 3. Храни боеголовки отдельно от носителей. В мирное время бомбы в сейфах — формально ты не обладаешь оружием.

Эта стратегия позволяет Израилю быть де-факто ядерной державой без международных санкций. Но цена — постоянная подозрительность соседей и подрыв режима нераспространения в регионе.

Резюме от автора. Ядерный арсенал Израиля — около 90 боеголовок, не больше. Цифры в сотни — скорее миф. Стратегия двусмысленности работает почти 60 лет, но износ реактора ставит вопрос: как долго это продлится? Если Димону не заменят, Израилю придётся либо раскрыть карты, либо потерять «страховку».