Сенатор Грэм* призвал Трампа разбомбить с Израилем все ядерные объекты Ирана

Ядерная программа Ирана под прицелом: что значит полное уничтожение?

Сенатор Линдси Грэм призвал «превратить в труху» всю ядерную инфраструктуру Ирана. Звучит громко. Но что стоит за этими словами — политическая риторика или реальный технический сценарий? Давайте разберемся без эмоций. С точки зрения инженера и эксперта по нераспространению.

Заявление прозвучало на фоне отмены переговоров в Омане и ударов по жилым кварталам Тель-Авива. Конфликт накаляется. Но я хочу поговорить о другом: насколько вообще возможно физически уничтожить ядерную программу страны, у которой рассредоточены объекты, часть из которых — глубоко под землей?

Недавно я заметил одну странную вещь: политики любят оперировать словом «уничтожить», но редко уточняют, что именно они имеют в виду. Центрифуги? Запасы урана? Документацию? Команду ученых? Это разные задачи, и каждая требует разных инструментов.

Труха — это не метафора. Это технологический вызов

Грэм говорит о полной ликвидации «всех связанных элементов». Давайте перечислим, что входит в ядерную программу Ирана:

• Заводы по обогащению урана (Натанз, Фордо — последний частично вырублен в горе).
• Исследовательские реакторы и объекты АЭС (Бушер — под международными инспекциями).
• Центрифуги — тысячи штук, включая современные IR-9 и IR-8.
• Запасы низкообогащенного и высокообогащенного урана.
• Конструкторская документация и результаты технической экспертизы.

Уничтожить центрифуги бомбой — можно. Но знания, накопленные за 20 лет, — нет. Это главная проблема. Любой инженер подтвердит: повторное создание установки по обогащению урана без документации — вопрос нескольких лет, если кадры сохранены. А иранские физики не сидят в одном здании.

Мое мнение: полное уничтожение ядерной программы в современном мире — это миф. Можно временно отбросить страну на 5-7 лет, но «трухой» можно сделать только бетон и сталь, а не интеллектуальный потенциал.

Что говорят цифры: эффективность ударов

Израиль уже наносил удары по иранским объектам. Например, в 2022 году атаковали цех по сборке центрифуг в Кередже. Результат — задержка на несколько месяцев. Не уничтожение, а задержка. По оценкам экспертов, даже серия массированных бомбардировок способна вывести из строя не более 30-40% инфраструктуры обогащения урана. Остальное спрятано или рассредоточено.

Сравним подходы — таблица ниже.

Как видите, ни один метод не гарантирует «трухи». К тому же после уничтожения наземных объектов страна может уйти в подполье — полный мониторинг станет невозможен.

Пошаговая гипотетика: как могла бы выглядеть операция

Если бы я составлял план для полной ликвидации (чисто гипотетически, как инженер), он бы включал три этапа:

1. Парализация центрифуг. Уничтожение заводов и складов с роторными материалами (углеволокно). Без них новые центрифуги не сделать.
2. Ликвидация запасов урана. Вывоз или бомбардировка резервуаров с гексафторидом урана. Но это огромный экологический риск.
3. Блокировка ученых. Санкции, запрет на выезд, давление на семьи. Это уже не бомбы, а политика.

Важный нюанс: объекты АЭС, находящиеся под контролем МАГАТЭ, трогать нельзя. Это красная линия. Любой удар по реактору — это чернобыльский сценарий в пустыне. Никто не рискнет.

Что в сухом остатке

Призыв сенатора Грэма — это политический демарш. Технически «уничтожить без возможности восстановления» ядерную программу страны с 40-летним опытом разработок невозможно. Можно лишь задать вопрос цены и времени.

Иран десятилетиями готовился к такому сценарию. Подземные объекты, дублирование мощностей, распыление документации. Это не Северная Корея с одним заводом, это система с избыточной устойчивостью.

От автора: Слова «труха» и «ничего не осталось» хороши для новостей. В реальной жизни, когда речь идет о ядерном нераспространении, работают только санкции, инспекции и экономическое давление. Бомбы — это инструмент последней надежды. И он никогда не дает 100% результата.

Физлицо, включённое Росфинмониторингом в реестр террористов-экстремистов.