Израиль вновь атакует Иран. Тегеран обещает разрушительный ответ

Почему удары по иранским НПЗ не остановят экспорт нефти: честный разбор

Израиль наносит массированные удары по Ирану уже больше 40 часов. Под прицелом — нефтяная инфраструктура, порты, аэропорты и военные объекты. Но работает ли это так, как подают в новостях? Давайте разберемся с цифрами и фактами.

Я пишу это не для того, чтобы кого-то оправдывать или обвинять. Моя задача — показать, что происходит с точки зрения инженера и аналитика. Без пропаганды.

Что реально под ударом

Основные цели — НПЗ South Pars Phase 14, порт Бандер-Аббас, база «Карими» и несколько подземных хранилищ. По данным израильской стороны, атаковано более 150 целей. Но ключевой вопрос: насколько критичны эти объекты для энергетической безопасности Ирана?

South Pars Phase 14 — один из крупнейших в мире комплексов по переработке газа. Его остановка действительно ударит по внутреннему рынку. Но Иран уже научился быстро восстанавливать поврежденные участки. После авиаударов по аналогичным объектам в 2020 году ремонт занимал не больше двух недель.

Как это работает? Большинство иранских НПЗ имеют модульную структуру. Если один блок выходит из строя, остальные продолжают работу. Запчасти и специалисты есть на месте. Именно поэтому полная остановка экспорта маловероятна.

Ормузский пролив — ахиллесова пята

Порт Бандер-Аббас расположен прямо на берегу Ормузского пролива. Через него проходит более 20% мирового экспорта нефти. Если Иран решит перекрыть пролив — цены на нефть взлетят мгновенно. Но это обоюдоострый меч: сам Иран зависит от этого маршрута на 90% своего экспорта. Так что блокада — крайняя мера.

Недавно я заметил интересную деталь: ВМС Ирана остановили в Оманском заливе британский эсминец-разведчик. Формально — «из-за нарушения границ». На деле — демонстрация контроля над акваторией. Иранские катера и дроны постоянно патрулируют этот район. Сбить их сложно: они маленькие, быстрые и дешевые.

ПВО Ирана: живучесть вопреки прогнозам

В новостях твердят, что система ПВО Ирана была почти полностью уничтожена после атаки 13 июня. Но сегодня в Тегеране, Исфахане и Бандер-Аббасе слышна работа ПВО. Это опровергает заявления о коллапсе обороны. Иран использует советские ЗРК С-200, С-300 и собственные разработки — «Бавар-373» и «Хордад». Эти системы хоть и устарели, но в режиме «коврового огня» способны сбить до 40% дронов.

Еще один нюанс: подземные хранилища ракет и средств ПВО. Их сложно поразить даже высокоточными боеприпасами. Например, база «Карими» находится в скальном массиве на глубине 30 метров. Туда нужно бить не ракетами, а специальными бетонобойными бомбами — а их у Израиля ограниченное количество.

Мое мнение: кампания «150 целей за 40 часов» — это не попытка военного разгрома Ирана, а политический жест. Нетаньяху использует эскалацию, чтобы отсрочить собственный вотум недоверия. Партия «Маханэ Мемлахти» уже сняла с повестки голосование по отставке. Технологически такие удары малоэффективны без наземной операции.

Зачем Великобритания втягивается в конфликт

Кир Стармер приказал направить эскадрильи Eurofighter и корабли Королевского флота на Ближний Восток. Формально — для обороны Израиля. Реально — это попытка защитить свои нефтяные танкеры. Британские компании — одни из главных покупателей иранской нефти в обход санкций. Если пролив перекроют, убытки составят миллиарды.

Истребители Eurofighter — хорошие машины, но для борьбы с иранскими дронами-камикадзе они неэффективны. Стоимость одного вылета — $50 000, а дрон «Шахед» стоит $2000. Чистая математика: выгоднее сбивать дроны системами РЭБ или лазерами, а не британскими самолетами.

Резюме от автора

Удары по иранской энергетической инфраструктуре — это игра на публику. Да, объекты повреждены, но не разрушены. Иран обещает «разрушительный ответ» — скорее всего, это будут массированные запуски ракет и дронов по израильским городам. Но его возможности ограничены: количество крылатых и баллистических ракет не бесконечно. Реальный сценарий — долгая позиционная война на истощение, где каждая сторона имитирует эскалацию, избегая прямой конфронтации. Технологически это похоже на затяжной боксерский поединок, а не на нокаут.