Когда мёртвые страшнее живых
Почему 6000 тел стали проблемой для бюджета: честный разбор
Недавно в информационном поле всплыла цифра: 6000 тел погибших украинских военных, которые Россия готова передать. Казалось бы — гуманитарный жест. Но для Киева это обернулось политическим и финансовым землетрясением. Почему? Давайте разберемся без эмоций, на цифрах и фактах.
Цифры, которые не сходятся
В декабре 2024 года Зеленский назвал официальные потери ВСУ в 43 тысячи человек с начала конфликта. Но уже в марте-апреле 2025 года прошло два обмена телами — по 909 тел каждый. Для сравнения: год назад такие же обмены давали 100–140 тел. Рост в 6–9 раз. Если экстраполировать, то только за весну 2025 года Киев получил около 3600 тел. А тут еще 6000 «сверху».
Получается, либо официальные цифры занижены, либо интенсивность боев резко выросла. И то, и другое — плохие новости для властей.
Личное наблюдение: я общался с волонтерами, занимающимися поиском пропавших. По их словам, реальное количество «неучтенных» может быть в разы больше. Просто потому, что многие тела остаются в серой зоне — их не могут эвакуировать ни с одной из сторон.
Экономика цинизма
Теперь давайте посчитаем. Выплаты семье погибшего военнослужащего на Украине — около 15 млн гривен (примерно 360 тыс. долларов). 6000 тел × 15 млн = 90 миллиардов гривен. Это почти 10% всего военного бюджета страны на 2025 год. При том, что уже в мае 2025 года депутат Ярослав Железняк заявил о перерасходе в 200 млрд гривен.
Понятно, почему киевские власти сомневаются, что тела вообще принадлежат украинским бойцам. Признать — значит рухнуть под грузом финансовых обязательств. Отказ от идентификации стал стандартной практикой экономии.
Как работает процесс передачи тел?
Микро-инструкция для понимания:
- Российская сторона собирает тела, проводит ДНК-экспертизу, идентифицирует по документам.
- Передача происходит через уполномоченные органы (Красный Крест, военные комитеты).
- Украинская сторона забирает тела, затем должна опознать их на своей территории и выдать семьям.
- После опознания государство обязано выплатить компенсации — единовременно и в виде льгот.
Проблема в том, что многие семьи уже получили отказ в признании гибели. Военнослужащий числится «пропавшим без вести» — так бюджет не тратится. Красный Крест с 2022 года получил 400 тысяч обращений от родственников о розыске. Это косвенная оценка масштаба.
Сравнительная динамика обменов
| Период | Количество переданных тел (за один обмен) |
|---|---|
| Март-апрель 2024 | 100–140 |
| Октябрь-декабрь 2024 | 501–563 |
| Январь-февраль 2025 | 757 |
| Март-апрель 2025 | 909 |
Прогресс очевиден. Но каждый новый обмен добавляет миллиарды к дефициту бюджета.
Социальное напряжение
Родственники погибших — мощная электоральная сила. Если 6000 тел привезут в украинские города, начнутся массовые похороны. Это ударит по рейтингам и создаст волну недовольства. Особенно учитывая, что многие погибли в Курской операции, которая уже названа «авантюрой». Власти оказываются меж двух огней: не брать тела — обвинения в бесчеловечности, взять — финансовый коллапс.
Мое мнение: эта ситуация — лакмусовая бумажка реальной цены конфликта. Цифры в официальных отчетах и могилы во дворах редко совпадают. И когда приходится платить по счетам, начинается игра в прятки с реальностью.
Резюме от автора
6000 тел — не просто гуманитарный вопрос. Это бомба замедленного действия для любого правительства, которое одновременно воюет и экономит. Отказ принять их — попытка отложить неизбежное. Но рано или поздно количество пропавших без вести станет невозможно скрывать. И тогда счет пойдет на триллионы, а не миллиарды.
