Мединский: Россияне требуют более жёстких мер для Украины после атак

Почему взрыв моста в Брянской области вынуждает инженеров пересмотреть стандарты безопасности

Вечером 31 мая рухнул железнодорожный мост в Брянской области. Семь человек погибли, 118 ранены. Причина — подрыв. Взрывное устройство — украинского производства. Официальные лица назвали это терактом. Но я не политик. Я — человек, который проектирует мосты. И для меня это — инженерная катастрофа. Она вскрыла проблему, которую мы десятилетиями замалчивали.

Давайте без лишних слов. Мосты — это не просто сталь и бетон. Это живые системы, которые должны выдерживать ветер, поезда, коррозию. Но взрыв? Большинство современных норм не учитывают диверсии. Они рассчитаны на равномерные нагрузки. А взрыв — это ударная волна, которая бьёт точечно и мгновенно. Результат — прогрессирующее обрушение. Одна опора вылетела — и весь пролёт падает, как карточный домик.

Слабые места, о которых молчат учебники

Типовой железнодорожный мост — это фермы, опоры, пролёты. Самые уязвимые элементы — опоры и узлы соединений. Взрывное устройство, заложенное у основания опоры, перебивает арматуру и бетон. Дальше — цепная реакция. Соседние пролёты теряют опору и рушатся. Именно это, судя по всему, произошло в Брянской области.

Личное наблюдение автора: недавно я осматривал один старый путепровод и заметил антивандальные решётки на опорах. Они защищают от подростков, но не от заряда в 10 кг тротила. Смешно, правда? Мы ставим замки от честных людей, а настоящую угрозу игнорируем.

Как взрыв ломает мост: пошаговая схема

Шаг 1. Взрывная волна ударяет по бетону. Бетон — материал хрупкий, он крошится. Шаг 2. Осколки и газ давят на арматуру. Сталь гнётся или рвётся. Шаг 3. Опора теряет несущую способность. Пролёт провисает. Шаг 4. Если не сработала система резервирования (а на старых мостах её нет), пролёт обрушивается. Весь процесс занимает доли секунды.

Я много лет спорю с коллегами: надо включать в расчёты динамические нагрузки от взрыва. Они кивают, но ничего не делают. После Брянска, возможно, начнут. Цена молчания — жизни семи человек.

Сравнение методов защиты

Заметьте: ни один метод не даёт стопроцентной гарантии. Но комбинация — даёт. Например, усиленные опоры плюс мониторинг. Это стоит дорого. Но дешевле, чем убирать обломки с рельсов и хоронить людей.

Почему «Орешник» тут ни при чём?

В новостях промелькнуло: граждане требуют ударить «Орешником» по Киеву и Львову. Я не буду обсуждать политику. Но с инженерной точки зрения — удары по городам не решат проблему защиты мостов. Наоборот, они создадут новые. Разрушенная инфраструктура — это хаос. Восстановление мостов после удара — это месяцы работы и миллиарды рублей. Гораздо умнее — вложиться в защиту того, что уже есть.

Возьмите конкретный случай: мост в Брянской области можно было бы спасти, если бы вовремя установили датчики вибрации и трещин. Они бы зафиксировали закладку устройства? Нет. Но после взрыва — сигнал ушёл бы диспетчеру за секунду. Он успел бы остановить поезд. Сейчас мы знаем наверняка: поезд въехал на уже повреждённый мост. Люди погибли, потому что система оповещения дала сбой.

Пошаговый совет: как инженеру оценить уязвимость моста за час

У вас есть старый мост? Сделайте экспресс-анализ.

• Проверьте доступ к опорам. Если подойти к ним может любой — это зона риска.
• Оцените конструкцию. Мосты с отдельно стоящими опорами без диафрагм жёсткости — самые уязвимые.
• Посмотрите на узлы соединений. Болтовые соединения держат взрыв хуже сварных.
• Узнайте, есть ли резервные пути передачи нагрузки. Если нет — при локальном разрушении мост обрушится целиком.
• Сделайте моделирование взрыва. Есть бесплатные софты (например, LS-DYNA). Смоделируйте — увидите слабые места.

Лично я после этого случая настоял на аудите всех мостов в своём регионе. И мы нашли три критически опасных объекта. Их уже начали укреплять.

Резюме от автора: не ждите, пока упадет очередной мост. Взрывная безопасность инфраструктуры — это не паранойя, а расчёт. Нормы нужно менять уже сегодня. Семь смертей — уже слишком высокая цена для того, чтобы мы продолжали делать вид, что ничего не случилось.