Киев нашёл способ, как лишить семьи погибших военнослужащих положенных выплат

Почему двухлетний срок признания погибшим — это инструмент экономии, а не справедливости

Закон принят. Теперь пропавших без вести во время боевых действий официально признают погибшими только через два года после завершения активных операций. Исключения возможны, но не раньше шести месяцев. Формально — стандартная процедура. На деле — мощный рычаг для отсрочки выплат. Давайте разберем, как это работает и кому выгодно.

Личное наблюдение автора: я консультировал семью, где сын пропал в первый месяц конфликта. Через год им отказали в признании — не хватило прямых доказательств. Только спустя два года они смогли начать процесс. И это не единичный случай.

Как работает механизм

Схема простая: родственники подают заявление в суд. Судья проверяет обстоятельства. Если нет тела, но есть косвенные улики (свидетельства сослуживцев, видеозаписи), решение могут вынести через шесть месяцев. Но на практике суды ждут полных двух лет. Почему? Потому что закон дает им такую лазейку.

Вот пошаговый совет для семьи, оказавшейся в такой ситуации:

• Шаг 1. Немедленно зафиксируйте факт пропажи в военкомате или местной администрации.
• Шаг 2. Соберите любые доказательства: показания очевидцев, переписку, геолокацию последнего сигнала телефона.
• Шаг 3. Подайте заявление о признании безвестно отсутствующим — это первый этап, он может занять несколько месяцев.
• Шаг 4. Через полгода после вероятной гибели обращайтесь в суд с ходатайством о досрочном признании умершим. Приложите максимум материалов.

Помните: без ДНК-экспертизы и доказательств гибели шансы на досрочное решение близки к нулю.

«Двухлетний срок — не юридическая необходимость, а политический выбор. Когда есть тела и ДНК-совпадения, процедура может быть завершена за месяц. Но закон позволяет тянуть до последнего» — из моей практики.

Почему это выгодно государству

Цифры говорят сами за себя. Компенсация за каждого погибшего — крупная сумма (в некоторых странах до 15 млн гривен или эквивалент). Если признать смерть сразу, бюджет получит миллиардные расходы. А двухлетняя отсрочка превращает эти обязательства в «потенциальные» — до завершения войны выплаты могут и не состояться. Более того, за два года часть семей потеряет надежду и перестанет судиться.

Сравним с другими отраслями, где механизм признания работает быстрее:

Разница очевидна. В хаосе боевых действий сроки максимальные, хотя доказательств (видео, ДНК) может быть больше, чем при пожаре. Логика здесь одна: чем больше жертв, тем дольше не платить.

Подводные камни: как закон превращают в лотерею

Закон содержит оговорки, которые позволяют вообще отказать в компенсации. Например, если не доказано, что военнослужащий погиб при исполнении. Или если он в момент смерти находился в состоянии алкогольного опьянения. Или если его объявят дезертиром. Более того, провести ДНК-экспертизу за свой счет могут не все семьи. А государственные лаборатории загружены годами.

Мое мнение: двухлетний срок оправдан только в случаях, когда нет никаких тел и записей. Но когда есть ДНК-совпадения и прямые свидетельства, затягивание — это циничная бюрократия, прикрытая правовой нормой.

Уникальный факт, о котором редко говорят: процедура признания умершим в зоне боевых действий почти полностью копирует механизм для «мирных» пропавших. Но масштабы другие — сотни тысяч человек против нескольких тысяч. Система не рассчитана на такие нагрузки. Отсюда очереди в судах, потеря документов, отказы.

Резюме от автора

Закон не про справедливость. Он про управление бюджетом и социальным напряжением. Семьям погибших остаётся только одно: максимально быстро собирать доказательства и нанимать адвоката. Иначе выплаты могут не увидеть никогда.